Женщина-врач стр. 8
и Лесли с раннего утра до позднего вечера пробегала по ее поручениям.
Однако эта женщина обладала каким-то естественным обаянием, против которого трудно было устоять, и казалось, здравомыслие возвращалось к ней только тогда, когда она, инстинктивно чувствуя, что чаша терпения медсестры переполнена, приносила свои извинения, задабривая ее подарками — шоколадкой или маленьким флакончиком духов, которые брала с огромного подноса на рядом стоящем столике.
Вне всякого сомнения, она была самой очаровательной девушкой в частном отделении. Даже перенесенная операция никак не сказалась на ее миловидной внешности. Чрезмерную бледность скрадывал легкий макияж. Бесконечные часы проводила Дебора за расчесыванием волос, рассыпавшихся густыми волнами по плечам.
На пятый день ее пребывания в больнице Лесли, спеша по вызову, обнаружила сидевшим в кресле у окна палаты Филипа Редвуда. В первый раз после бала она встретила его в неформальной обстановке, и щеки Лесли залились краской. Не подав виду, что они знакомы, он лишь коротко кивнул и снова отвернулся к окну. В изысканном сером костюме и веселеньком галстуке он выглядел моложе, чем обычно, и Лесли почувствовала легкий укол зависти к этой шикарной женщине, которая покорила сердце самого очаровательного мужчины на свете.
— Я могу вам чем-то помочь, миссис Редвуд?
— Да, пожалуйста, сестра, принесите мне еще чашку чаю. Но сначала найдите у меня в столике ленту и перевяжите мне волосы.
Лесли направилась к столику, а Дебора, не смущаясь ее присутствием, продолжала разговор с мужем:
— Филип, дорогой, давай прекратим этот спор. Я вовсе не намерена отпускать тебя в Швейцарию. Ты должен сообщить профессору Зекеру, что остаешься здесь.
— Если не возражаешь, я бы предпочел обсудить это позже, — тихо проговорил Редвуд.
— Что за чепуха! Мы обсудим это сейчас! Интересно, как, по-твоему, я могу поправиться, если все время раздражена?
— Не надо нервничать. Для волнения нет причины.
— Так уж и нет! — Она нетерпеливо дернулась, когда Лесли притронулась к ее волосам. — Сестра, осторожнее! Мне больно!
— Простите, миссис Редвуд. Может, мне зайти позже?
— Господи, нет, конечно! Давайте завязывайте! Знаешь, Филип, это безумие — думать о том, чтобы перевестись в клинику Зекера.
— Напротив, верное решение. Именно там я мог бы запастись опытом.
— А я считаю, ты наберешься необходимого опыта, если будешь практиковать на Харли-стрит.
Редвуд резко поднялся с кресла.
— Сколько раз я должен тебе повторять, что бросить работу в больнице и перейти на частную практику равносильно профессиональному самоубийству? Ни один мало-мальски стоящий доктор не пошел бы на такое!
— А для меня жизнь в этом швейцарском захолустье равноценна самоубийству! — Ее прозрачные голубые глазки наполнились слезами. — Это очень жестоко с твоей стороны, Филип, ждать от меня такой жертвы. Да, да, жестоко! — Она расплакалась.
— Спасибо, сестра. Вы можете идти. — Голос Редвуда был холоднее льда.
Смущенная, почти в панике, Лесли выбежала из палаты и почему-то, неосознанно для себя, заскочила в прачечную, почти сразу же услышав за спиной сердитый голос Редвуда и звук открывшейся и тотчас захлопнувшейся двери.
— Привет, Филип! Ты-то как раз мне и нужен!
Это был голос сэра Клайва Уотерса, пришедшего осмотреть свою пациентку.
— Был у Деборы?
— Да.
— Ну и как она?
— Прекрасно. — В этом голосе не слышалось радостной нотки.
— Вот и отлично. Я собираюсь в ближайшее время снять швы. Так что скоро