Женские профессии стр. 2
к столу подают курицу, она берет себе ножку; если в комнате дует, садится на сквозняке. Словом, устроена она так, что вообще не имеет собственных мнений и желаний, а только сочувствует желаниям и мнениям других. Но главное, как вы сами понимаете, это — что она чиста. Чистота — ее лучшее украшение, стыдливый румянец заменил ей хорошие манеры. В те дни — последние дни королевы Виктории — каждый дом имел своего Гения, свою Хранительницу Домашнего Очага. И, едва начав писать, я натолкнулась на нее с первых же слов. Тень от ее крыльев упала на страницу, шелест юбок послышался за спиной. Словом, только я взялась за перо, чтобы написать отзыв на роман знаменитого автора, как она подкралась ко мне сзади и зашептала: «Милочка, ведь ты женщина. А хочешь писать о книге, которую сочинил мужчина. Будь душевной, будь кроткой; льсти; лицемерь; пускай в ход все хитрости и уловки, свойственные нашему полу. Только бы никто не догадался, что у тебя есть собственное мнение. Но главное, будь чистой». И вздумала было водить моим пером. Здесь я опишу единственный свой поступок, которым считаю себя вправе гордиться, хотя на самом деле заслуга тут скорее не моя, а того из моих добрых предков, кто оставил мне в наследство некоторую
сумму — скажем, пятьсот фунтов в год, — так что нежность — не единственный источник моего благосостояния. Я обернулась и схватила ее за горло. Я хотела ее смерти. В оправдание, доведись мне предстать перед судом, могу только сказать, что действовала в целях самозащиты. Не убей ее я, она бы убила меня. Вырвала бы сердце из моей работы. Ибо, как я убедилась, едва взявшись за перо и бумагу, даже рецензию на роман невозможно написать, если не имеешь собственного мнения, если не выскажешь того, что ты лично считаешь правдой об отношениях между людьми, нравственности, сексе. Но все эти вопросы, согласно доброй хранительнице домашнего очага, женщины свободно и откровенно обсуждать не вправе: им полагается пленять, мирить или, попросту говоря, лгать, иначе они обречены. Вот почему, заметив тень ее крыла или отсвет ее ореола на странице, я тут же швыряла в нее чернильницей. Но ее не так-то просто было убить. Будучи вымышленной, она оказалась почти непрошибаемой. Ведь призрак убить куда труднее, чем реальность. Думаешь, что разделалась с ним, а он опять тут как тут. Льщу себя надеждой, что в конце концов я победила, но битва была жестокая и отняла у меня уйму времени, которое полезнее было бы употребить на греческую грамматику или на блуждания по белу свету в поисках приключений. Зато это был ценный жизненный опыт, и он выпадал на долю всех писательниц той эпохи. Убийство Гения Домашнего Очага составляло для женщины неотъемлемую часть занятий литературой.
Однако вернемся к истории моей жизни. Гений Домашнего Очага был убит; что же осталось? Остался, можно сказать, самый заурядный, обыденный предмет: молодая женщина с чернильницей, сидящая в спальне. Иными словами, избавившись от фальши, женщина осталась сама собой. Да, но что такое — она сама? Что такое — женщина? Уверяю вас, что этого я не знаю. И вы, я думаю, тоже не знаете. Я думаю, что этого никто не знает