Женское лицо СМЕРШа стр. 309
наподобие миномета. Видать, собирались бандиты открыть огонь по нашим позициям. Друг мой из подствольника поджег машину. Она вспыхнула, как спичка…Бандюки деру…»
* * *«…Милые, пуля-дура меня обходит. Кто-то стережет меня. Сегодня почти в упор стреляли. Ранило много. Значит, батя, не судьба была мне превращаться в «груз-200. Наелся я горной пыли на всю жизнь…»
* * *«Летом очень опасны вылазки бандюков…
Несколько дней в зеленке ловили группу бандитов, убивших на посту двух милиционеров. Наткнулись случайно, они сидели в схроне. Как услышали наши шаги, стали отстреливаться и бросать гранаты. Мы с ними расправились одной…»
* * *«Командир рассказал, что у соседей двое наших парней пошли за водой и не вернулись. Утром нашли их обезглавленными и полностью раздетыми…Голов так и не нашли. Может опять захотели поиграть в футбол…»
* * *«…Горы, горы — подъемы и спуски, как уже они надоели. Спасает водка — дают для сугреву. Ведь всё время на улице. Наверное, ни одна война не бывает в доме, в тепле. Кислорода, правда, вдоволь, но дышать трудно — высоты приличные. Это ощущает дыхалка. Из-за грязи или из-за простуды осыпали тело чирьи, а под мышкой растет флегмона. Завтра пойду к доктору, пусть гнойник проткнет ножом. Иначе невмоготу…»
* * *«Через несколько дней уедем на зимние квартиры. Приезжала делегация из нашего зимнего гарнизона. Привезли солдатам много подарков: сладостей, газировки нашей, пепси-колы и сгущенки…Показали концерт… Пировали весь день и всю ночь…»
* * *Приехал сын с войны уставший, осунувшийся с клоком поседевших волос в том месте, где их обожгла пуля. Вот феномен! На затылке два шрама.
— Сынок, где же твоя награда? Покажи? — спросил отец.
— Папа, штабному офицеру отдали. Мне было обидно. Мой орден носит теперь штабная крыса, не выезжавшая на операции. Подробности этой рокировки мне рассказал мой друг — штабной писарь Валера.
Чечня — это боль наша и позор!..
И тоже звенящий колокол по России!
Через год Олега не стало — остановился мотор.
Не выдержало сердце и у Зинаиды Сергеевны — отправилась она догонять внука…
* * *Узнав о смерти подруги детства и войны, провоевавшей с ней в легендарном СМЕРШе, занемогла и Лидия Федоровна Малоземова-Ванина. Она казнила себя общечеловеческими переживаниями, отвергая моэмовскую трактовку этого чувства, заявлявшую о том, что горячо переживать то, чего не можешь изменить, — значит впустую растрачивать чувства.
Но Лидия Федоровна исповедовала другую теорию под названием беспокойство за судьбы других. Ум, душа, сердце, чуждые тревоги, вызывали у нее гнев или досаду.
На похороны подруги она поехала с мужем.
При прощании сказала так:
— Сегодня я и все мы, прощаемся с моей дорогой подругой детства и войны, многими уважаемой Зинаидой Сергеевной. Если бы вы знали, сколько она пережила, сколько прошла фронтовыми дорогами, сколько видела горя и крови. Мужества и геройства ей было не занимать. Потерять отца в начале войны, выдержать блокаду Ленинграда, а потом с войсками погнать врага через Псков и Новгород на Прибалтику, говорит о многом. Недавно ушел из жизни муж.
Череда войн после войны — в Афганистане, затеянная на Северном Кавказе из-за глупостей, наделанных президентом и его окружением, забрала у Зиночки внука, а у меня Зиночку.
Вместо