Библиотека

Женское лицо СМЕРШа стр. 309

Размер шрифта
-
+
Тема

наподобие миномета. Видать, собирались бандиты открыть огонь по нашим позициям. Друг мой из подствольника поджег машину. Она вспыхнула, как спичка…Бандюки деру…»

* * *

«…Милые, пуля-дура меня обходит. Кто-то стережет меня. Сегодня почти в упор стреляли. Ранило много. Значит, батя, не судьба была мне превращаться в «груз-200. Наелся я горной пыли на всю жизнь…»

* * *

«Летом очень опасны вылазки бандюков…

Несколько дней в зеленке ловили группу бандитов, убивших на посту двух милиционеров. Наткнулись случайно, они сидели в схроне. Как услышали наши шаги, стали отстреливаться и бросать гранаты. Мы с ними расправились одной…»

* * *

«Командир рассказал, что у соседей двое наших парней пошли за водой и не вернулись. Утром нашли их обезглавленными и полностью раздетыми…Голов так и не нашли. Может опять захотели поиграть в футбол…»

* * *

«…Горы, горы — подъемы и спуски, как уже они надоели. Спасает водка — дают для сугреву. Ведь всё время на улице. Наверное, ни одна война не бывает в доме, в тепле. Кислорода, правда, вдоволь, но дышать трудно — высоты приличные. Это ощущает дыхалка. Из-за грязи или из-за простуды осыпали тело чирьи, а под мышкой растет флегмона. Завтра пойду к доктору, пусть гнойник проткнет ножом. Иначе невмоготу…»

* * *

«Через несколько дней уедем на зимние квартиры. Приезжала делегация из нашего зимнего гарнизона. Привезли солдатам много подарков: сладостей, газировки нашей, пепси-колы и сгущенки…Показали концерт… Пировали весь день и всю ночь…»

* * *

Приехал сын с войны уставший, осунувшийся с клоком поседевших волос в том месте, где их обожгла пуля. Вот феномен! На затылке два шрама.

— Сынок, где же твоя награда? Покажи? — спросил отец.

— Папа, штабному офицеру отдали. Мне было обидно. Мой орден носит теперь штабная крыса, не выезжавшая на операции. Подробности этой рокировки мне рассказал мой друг — штабной писарь Валера.

Чечня — это боль наша и позор!..

И тоже звенящий колокол по России!

Через год Олега не стало — остановился мотор.

Не выдержало сердце и у Зинаиды Сергеевны — отправилась она догонять внука…

* * *

Узнав о смерти подруги детства и войны, провоевавшей с ней в легендарном СМЕРШе, занемогла и Лидия Федоровна Малоземова-Ванина. Она казнила себя общечеловеческими переживаниями, отвергая моэмовскую трактовку этого чувства, заявлявшую о том, что горячо переживать то, чего не можешь изменить, — значит впустую растрачивать чувства.

Но Лидия Федоровна исповедовала другую теорию под названием беспокойство за судьбы других. Ум, душа, сердце, чуждые тревоги, вызывали у нее гнев или досаду.

На похороны подруги она поехала с мужем.

При прощании сказала так:

— Сегодня я и все мы, прощаемся с моей дорогой подругой детства и войны, многими уважаемой Зинаидой Сергеевной. Если бы вы знали, сколько она пережила, сколько прошла фронтовыми дорогами, сколько видела горя и крови. Мужества и геройства ей было не занимать. Потерять отца в начале войны, выдержать блокаду Ленинграда, а потом с войсками погнать врага через Псков и Новгород на Прибалтику, говорит о многом. Недавно ушел из жизни муж.

Череда войн после войны — в Афганистане, затеянная на Северном Кавказе из-за глупостей, наделанных президентом и его окружением, забрала у Зиночки внука, а у меня Зиночку.

Вместо

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.