Зеркало неба и земли стр. 25
ногам. Аэльрот поднял голову – и увидел глаза Эссилт. Две слезы медленно скатились по ее щекам… Аэльрот обернулся: его мать смеялась и кричала ему что-то, ее лицо сияло гордостью, – ведь ее сын так хорошо сумел постоять за себя! Он отвернулся, и Эссилт увидела – или ей показалось – такую любовь в его взгляде, устремленном на нее, такую тоску, какую она никогда не видела ни у одного живого существа. Его победа означала ее смерть; он не мог победить. Аэльрот опустил меч.
– Убей меня, – сказал он Тристану. Тот, тяжело дыша, глядел на него, но не двигался; меч лежал в каком-нибудь полуметре от его руки. – Убей меня, – сквозь зубы повторил Аэльрот, и на этот раз Тристан его понял.
Толпа славила короля-победителя. Тристан извернулся всем телом и, схватив меч, вонзил его Аэльроту в грудь. Тогда наступила тишина. Свет начал медленно вытекать из неба, уходить из его глаз; потом солнце сделалось черным, он и сам не знал как; и внезапно на него хлынуло такое ослепительное сияние, какого он не смог вынести. Аэльрот медленно осел на колени, пошатнулся и упал на бок. Судорога пробежала по его телу, – и неожиданно люди, дико крича и давя друг друга, бросились бежать кто куда. На том месте, где покоился Аэльрот, лежал страшный, одетый сверкающей чешуей дракон; он ворочал хвостом и бился в ужасающей агонии.
Площадь вмиг опустела. Тристан отполз подальше и, тяжело дыша, смотрел, как умирает его друг. Последний раз дернулось скрюченное чешуйчатое тело. Солнце зашло за тучу, и полил дождь. В его струях тело дракона стало съеживаться, приобретая очертания человеческого; вот показалась белая рука с тонкими пальцами, разметанные слипшиеся пряди волос, и там, где покоилось невиданное чудовище, теперь лежало в луже крови тело юноши невиданной красоты. Выглянуло солнце, и на глазах Тристана кровь Аэльрота разом ушла в землю. Кто-то стоял над поверженным: трясущаяся старуха ломала руки и рвала на себе волосы, и только по одежде в ней можно было признать ту, что была королевой Одоверой.
– Убийца! – закричала она. – Будь ты проклят! Ты отнял самое дорогое, что у меня было. Проклятие, проклятие на твою голову!
Испуганные люди кучками возвращались на площадь, жались к стенам; кто-то бросился освобождать Эссилт. Ведьма рыдала, и слова нескончаемым потоком лились из ее уст:
– Проклят, проклят, отныне и навеки! Чтоб у тебя никогда не было своего дома, чтобы ты скитался, не зная покоя, до самой смерти! О-о! Чтоб ты потерял всех, кто тебе дорог, и не помнил ни лиц их, ни имен! Чтоб твои близкие предавали тебя раз за разом, раз за разом! Слушай меня, ветер! Исполняйте мою волю, звезды! Ты отнял его у меня, и ни в чем отныне тебе не будет удачи! Все, чем ты владеешь, ты потеряешь; бог всех богов отвернется от тебя, и твоя жизнь будет хуже смерти! Проклят, проклят!
Она кричала и бесновалась, и, как ни силился Тристан сопротивляться заклятью, он чувствовал, как цепенеет его ум; уже не одна ведьма, а три, семь, десять плясали вокруг него, выли и причитали. Тристану почудилось, что он слышит цокот лошадей, но глаза его застилал туман. Тысячи ведьм кружились вокруг него в