Зеркало сновидений стр. 100
пороге стояла Варвара Дмитриевна, и вид у нее был как у Наполеона, который собрался брать Москву и внезапно обнаружил, что вокруг знакомые стены лечебницы для душевнобольных. Жена Базиля злобно покосилась на Амалию, но поняла, что тут немудрено нарваться на отпор, и тотчас же переключилась на более слабое звено.
— Не понимаю, что вам не сидится в вашей глуши, — бросила она высокомерно Евдокии Петровне. — Ездите, навязываетесь в гости, суете во все свой нос… Какое вам до меня дело, в конце концов? Есть же у вас племянник, этот жалкий тип, которого вы опекаете… Вот им и занимайтесь! Да, да, сударыня, и не надо так на меня смотреть…
— Сережа вовсе не жалкий, — ответила Евдокия Петровна с достоинством. Она выпрямилась и словно стала выше ростом. Ее глаза сверкали, как два ослепительных сапфира. — Он в тысячу раз лучше вас и уж подавно лучше моего крестника. Вы ничего о нем не знаете, сударыня, и слава богу!
Она поудобнее перехватила свою сумочку и засеменила к лестнице. «Однако у старой дамы есть характер, — смутно подумала Амалия. — Хотя чему я удивляюсь? Сергей Васильевич не мог сам по себе стать тем, кем он стал, хотя он, кажется, считает, что больше всего на него повлияла армия…»
— Пожалуй, я тоже пойду, — сказала баронесса
Корф вслух. — Вас я видела и в случае чего смогу засвидетельствовать следователю, что вы живы и здоровы. Счастливо оставаться, сударыня.
— Но… — Варвара Дмитриевна растерялась. — Я думала, вы хотите поговорить со мной. Разве нет?
— Не уверена, что этот разговор доставит мне удовольствие, — промолвила Амалия, даже не пытаясь скрыть свой сарказм.
На самом деле ей было о чем расспросить свою собеседницу, но баронесса Корф отлично понимала, что если она станет навязываться, то ничего хорошего из этого не выйдет. Другое дело, если самолюбие не позволит Варваре Дмитриевне отпустить ее.
— Мне очень жаль. Я… мне не следовало так говорить с вашей спутницей. Может быть, вы войдете, госпожа баронесса?
Амалия не стала отказываться от приглашения, и Варвара Дмитриевна, впустив ее, закрыла дверь. Гостья осмотрелась. Шляпка брошена на кресло — красивая бежевая шляпка с неброскими украшениями, но женщина светская сразу же поймет, что такая вещица в английском стиле стоит больших денег. В спокойном состоянии Варвара Дмитриевна подыскала бы для нее более подходящее место, но в отчаянии женщина начинает швыряться самыми милыми, самыми дорогими предметами, и все валится у нее из рук. Мысленно Амалия отметила две бутылки на круглом столике, и хозяйка, проследив за направлением ее взгляда, усмехнулась.
— Это «Нарзан», — проговорила она с вызовом в голосе. — Я не пью.
— Я заметила этикетку, — ответила Амалия спокойно.
…Значит, жена Базиля сидела в номере, пила «Нарзан» — в то время как другая на ее месте потребовала бы вина — и, конечно, плакала. Но глаза у Варвары Дмитриевны если и были красные, то разве что самую малость.
— Вам известно, что уже арестованы два человека и что их среди прочего обвиняют в вашем убийстве? — спросила Амалия, присаживаясь на тот стул, который показался ей наиболее внушающим доверие. Ее собеседница осталась на ногах.
— Нет, я ничего не знала. А кто они?
Получив ответ, Варвара Дмитриевна изумилась.
— Ларион Маслов? И какая-то горничная? Воображаю, что сказал