Жестянка-2 стр. 191
видно.
— Что-то мне не по себе, мы же на чужой земле, — признался Мустафа.
Корпус какой-то странный…
— О, как! Ты это серьёзно? — прищурив нахальные глаза, несколько фальшиво усмехнулся Пикачёв. И ведь он тоже нервничает. А корпус всё-таки странный.
— Не знаю, Спика, почувствовал. Стрёмно как-то. Мы же в чужое лезем без спроса. Кажется, что сейчас здесь будут танцы.
— Ох ты! Сглазишь… Ёлки, смотрите, здесь люк другой формы!
Ну вот. Вот в чём странность, люк у этого варианта капсулы более вытянут и чуть заужен. Новая модификация спускаемого аппарата? Зачем? Чтобы с большей высоты несчастных швырять?
Ох, и не люблю я с некоторых пор новости, как объявят сейчас про новые порядки! Ведь позвали же! Бр-р…
Плохие мысли уже сами собой полезли в голову. Мистика, казалось бы… Но и я что-то почувствовал!
Особенное.
Разумеется, многое из непонятного, прикасающегося к нам своими иррациональными сторонами, традиционно объясняется неправильной работой мозга. Так гораздо проще. Что-то можно с лёгкостью списать в категорию «показалось», «почудилось дураку с пьяных глаз» или пустить по ведомству «игры нашего воображения». Но не всё.
— Пикачёв, начинай процедуру! — отдал я команду.
— Открываю, — сухо предупредил тот.
Мы быстро отошли подальше. Процедура открывания любого люка у любого из модулей предусматривает обязательный отход остальных бойцов на безопасное расстояние. Во избежание группового несчастного случая. Мало ли.
Подняв тугую гашетку-предохранитель оранжевого, а не красного, как у нас на полигоне, цвета, Спика с постоянным усилием, без пауз и рывков решительно потянул из паза на себя и вниз блестящий хромом длинный рычаг-рукоять. Через образовавшуюся щель тяжёлым выхлопом рванулся наружу очень неприятный запах, смесь едкой химии, испражнений и ещё чего-то непривычного.
— Что-то тяжело идёт…
— Дальше тяни!
Хлоп! Чпок! Ну же, давай!
Большой люк в форме вытянутого овала с характерным звуком отлип от ленты чёрного уплотнителя полностью и плавно откинулся в сторону. Согласно той же процедуре я подскочил сбоку и тут же закрепил его на прочную защёлку-стопор.
Пикачёв несколько раз с шумом вдохнул свежий воздух и перегнулся в сумрак мрачного провала, опытно нашаривая руками место для постановки ног.
И через несколько секунд выпрямился, поворачиваясь к нам неестественно медленно.
Лицо его было белым.
Совсем белым, кровь отхлынула.
Чистый лист бумаги.
— Спика, ты чего? — прошептал Хайдаров.
Но спасатель его не слышал. Не моргая и не двигая зрачками, Семён как-то разом обмяк, подгибая ноги, и, потеряв сознание, мешком осел на землю.
— Бля-яха… — я рывком развернулся, выхватывая кольт в поисках стрелявшего, хотя ни звука обычного выстрела, ни хлопка «бесшумки» не услышал.
— Мустафа, глядь, что там?! С самого края посмотри и сфотографируй, полностью внутрь не лезь!
— Есть! — крикнул Хайдаров, держа смартфон наготове и заглядывая в люк сбоку.
А дальше всё повторилось. Почти, потому что Мустафа сознание не потерял. Он отскочил метров на пять, округлив от ужаса глаза и начал махать рукой, одновременно пытаясь набрать в лёгкие воздух. Я с силой шлёпнул его ладонью между лопаток, после чего Хайдаров упал на четвереньки и судорожно закашлялся.
— Да что?! — заорал я.
В ответ Мустафа с трудом оторвал одну руку от земли и