Зима 1238 стр. 100
радость внезапной встречи, и невыносимая, мучительная тоска от стремительного расставания, и вновь вспыхнувшая тревога за мою судьбу, а еще трогательная нежность, забота, ласка… Не знаю, что девушка успела прочесть в моих – я и сам с трудом могу понять, что я испытал в тот короткий и столь запомнившийся мне миг… Но пришел в себя лишь после того, как санный обоз с княжной покинул двор терема и выехал за его ворота.
А после были спешные приготовления, проверка броней, оружия, целостности тетив и стрел. Несколько возков уже готовых срезней я получил в заботливо наполненных Михаилом Всеволодовичем арсеналах, а с ними заметно меньшее количество боезапаса с гранеными и шиловидными наконечниками. Дав людям совсем короткий отдых, мне удалось организовать для них обед с горячей кашей – хоть что-то! И тут уж все равно, что драться с полным желудком – значит уменьшить шансы на выживание. Без горячей еды новый марш дался бы дружинникам очень тяжело, а тот, кто начинает бой, уже шатаясь от усталости, рискует погибнуть гораздо быстрее, чем с ранением в набитое брюхо…
И вот наконец мы добрались до места будущей засады, окончательно упрев. Подгоняя людей и заставляя десятников и сотников как можно скорее распределять лучников между деревьями, я тут же командую:
– Срезни воткните
в снег, так ловчее будет бить по ворогу! И помните: без команды не высовываемся, не стреляем! Ждем моего приказа!!!
Михаил Всеволодович в очередной раз яростно рубанул посеребренным кавалерийским чеканом, из бойка которого с тыльной стороны хищно торчит жало клевца. Враг перекрылся саблей, встретив княжеский удар плоскостью клинка, но молодой витязь бил щедро, не жалея сил! А кроме того, у излюбленного русичами оружия центр тяжести смещен к бойку, и потому, даже встретившись с вражеским блоком, топор провалил его, лишь немного изменив направление удара, и все же дотянулся до лица степняка! Татарин вскрикнул от резкой боли в разрубленной брови, инстинктивно отпрянул, пытаясь закрыть щитом неудобную для защиты правую сторону корпуса, но уже не увидел второго удара из-за щедро хлынувшей на лицо крови…
Добив врага, князь шумно выдохнул и заполошно огляделся в поисках нового противника… Тяжелый таранный удар дружины был страшен, он рассек толпу половцев едва ли не до середины, после чего клин русичей неминуемо увяз, но тогда же началась столь нелюбимая степняками ближняя схватка! Приободренные присутствием князя, свежие, еще полные сил и надежно бронированные гриди лихо рубили бездоспешных ворогов чеканами, крушили их булавами, кололи уцелевшими пиками, в то время как ошеломленные неожиданным, а главное, столь мощным натиском татары не смогли дать достойный отпор. Не удалось им использовать и свое численное преимущество, прежде всего потому, что половцы не знали, какой силой их реально атаковал князь. Большинству татар казалось, что на поле боя явилась рать, вдвое превосходящая их численно…
И пусть задние ряды поганых отпрянули, желая обстрелять орусутов на расстоянии, но они тут же угодили под град срезней воев младшей дружины, коих Володарь успел поднять на высокий берег! Спешенные лучники атаковали врага залпами, имея преимущество высоты, одного за другим выкашивая степняцких стрелков, все еще скученных на речном льду!
Но все же вынужденные держаться до последнего куманы, подчиненные монголам, не побежали, а упорно дрались. Пусть