Зимняя мантия стр. 163
чашу с водой. Его рука так тряслась, что он с трудом отстегнул подвижную часть шлема и поднес чашу с драгоценной жидкостью к губам. Большая часть воды пролилась ему на грудь.
– Тебе плохо, – с тревогой заметила она. – Тебе не следует туда возвращаться.
– Господи, тебе тоже плохо, – огрызнулся он. – Я так же готов к битве, как и любой другой. Даже если мое тело слабеет, мой дух заставит меня выдержать.
– Твой упрямый дух, – зло возразила она, но тут же успокоилась. – Сядь. – Сабина показала на походный стул. – И не ври, что тебе этого не хочется. Тебя только подтолкни – и ты свалишься.
Он хотел испепелить ее взглядом, но она не отступила. Он сделал два неуверенных шага и тяжело опустился на стул. Дрожали не только руки, тряслось все тело. Он протянул Сабине пустую чашу, и она снова наполнила ее. Но не отдала ее ему в руки, а осторожно сняла с него шлем и вылила ему на голову. Симон вздрогнул, не столько от неожиданности, сколько от удовольствия. Холодная вода струилась по шее и вниз, по спине. Она еще дважды сделала это, прежде чем дать ему снова напиться. Симона мучила такая жажда, что казалось, сколько бы он ни выпил, он никогда не напьется.
Сабина взяла его
шлем и стала выкладывать его изнутри кусками льняной ткани.
– Это от жары, – пояснила она. – И тебе следует надеть тунику поверх лат, как делают византийцы. – Она протянула ему полотнище шелка с разрезом для головы. Эту ткань он купил в Константинополе и намеревался подарить Матильде. Но он не стал сопротивляться. Все, что угодно, только бы облегчить эту ужасную жару.
– Есть будешь?
Симон отрицательно покачал головой, просовывая ее в отверстие на шелковом полотнище и заправляя ткань за ремень. От одного слова его едва не стошнило.
– Мы победим? – спросила она. – Или все здесь погибнем? – Голос был ровным и безразличным. Она видела смерть, когда перевернулась галера, и встречалась с ней, когда та забирала ее детей и мужа. Смерть была ее постоянным спутником, но пока она молчала.
Симон пожал плечами.
– Если вторая армия подойдет вовремя, все будет в порядке, – ответил он. – Хотя я не знаю, сколько наши люди выдержат на такой жаре. Но, – быстро добавил он, – у сарацин нет таких уж больших запасов стрел и копий. Они побегут, если мы сможем продержаться. – Он с трудом встал и тут же покачнулся. Боль в ноге была невыносимой. Сабина дала ему еще воды, и он выпил, прежде чем сунуть левую руку за кожаные ремни щита.
Из нормандских рядов раздались крики. Сабина поднялась на цыпочки, чтобы лучше видеть. Около сорока всадников оторвались от линии обороны и пустились вслед за отступающими лучниками. Бохемонд, который как раз подошел к ручью, чтобы посмотреть на раненых и напиться, в сердцах швырнул чашу на землю.
– Черт бы побрал этих идиотов! – проревел он. – Я же не отдавал приказа. Кто посмел меня ослушаться? – Он пробивался через боевой строй, как плуг через почву. Прозвучал горн, требующий, чтобы всадники вернулись, но звук не был услышан.
Нормандские лошади были не так быстроноги, как турецкие, и не могли догнать отступающих лучников. Появилась новая волна сарацин, они окружили нормандцев, осыпая их градом стрел.