Зимняя мантия стр. 190
пояснить он. – И монахиней она стала не во искупление этого греха. И в самом деле: ей было очень трудно с ним расставаться.
Он вышел и направился во двор, где Тюрстан уже держал под уздцы его лошадь. Сабина сделала то, что, по ее мнению, было лучше для ребенка. Теперь он должен сделать так, чтобы она оказалась права. Он надеялся, что ему это по силам.
Глава 40
Нортгемптон, март 1098 годаНа солнечных часах сидела малиновка. Ее горлышко на фоне коричневых крылышек выделялось цветом раскаленного янтаря. Все в саду говорило о весеннем пробуждении. На яблоне уже показались зеленые почки.
Вокруг ствола бурно разрослись подснежники, которые Симон привез из Византии. Разглядывая коричневые луковицы, Матильда и подумать не могла, как пышно они зацветут, когда земля еще не окончательно простится с зимой. Они уже почти отцвели, осталось всего несколько цветков на более поздних всходах. Она пожалела, что Симона не было, когда они цвели.
– Ты готова? – спросила Джуди.
Она повернулась к сестре. Руки Джуди спрятала под плащ. Она всегда предпочитала прогулкам сидение у очага и вышивание. Темные волосы и карие глаза делали ее очень похожей на мать – это беспокоило Матильду, как укор.
– Да, – кивнула она, – я готова. – Потом нахмурилась. – Как ты думаешь, я правильно поступаю, что еду к Симону?
Джуди подумала и согласилась.
– Думаю, что да. Если бы наша мать следовала велениям своего сердца, она была бы гораздо счастливее.
Матильда улыбнулась, но она никак не могла избавиться от неуверенности. Желание поехать к Симону возникло из-за одиночества и тоски, ставших особенно острыми, когда она разбирала сундуки матери и раздавала их содержимое бедным. На дне одного из сундуков среди сухих лепестков роз она нашла вышивку, изображающую рыцаря с медного цвета волосами на гнедой лошади. За ним ехала на гнедой кобыле женщина с темными распущенными волосами. Глаза Матильды наполнились слезами. Это было подтверждением предсмертных слов ее матери. Она любила Уолтефа. Беда была в том, что она никогда не умела это показать, сдерживаемая своим долгом, нормандской кровью и разницей в характерах. Вот тогда Матильда и почувствовала неистребимое желание поехать к Симону. Забыть про различия в их характерах. Она боялась, но была настроена решительно. До ее возвращения за детьми согласилась присмотреть Джуди.
– Должна же ты увидеть Нормандию хотя бы раз, – говорила Джуди, когда они шли к садовой калитке. – Ведь мы же наполовину нормандки, и, я думаю, мать была бы довольна. – Джуди несколько раз пересекала пролив вместе с Ранульфом и была в восторге от аббатств и замков, какие ей довелось увидеть.
Матильда сомневалась. Хоть мать и гордилась своим происхождением, жить она предпочла в Англии и не выказывала ни малейшего желания вернуться в Нормандию. Но она ничего не сказала сестре, старающейся ее подбодрить и утешить.
Дети ждали во дворе с Сибиллой, чтобы попрощаться. Смахивая слезы, Матильда нежно обняла обоих и пообещала скоро вернуться. Уолтеф успокаивающе похлопал ее по плечу, что больше пристало сделать взрослому, а не девятилетнему мальчику. Его сестренка начала было хныкать, но быстро утешилась куском сот, который Сибилла всегда хранила про запас на такой случай.
Матильде помогли сесть в седло. Она потянула поводья и повернула лошадь к воротам. Ее охватило