Зимняя мантия стр. 202
школу, и внешне ей удавалось сохранять спокойствие, но, как у любой, даже самой лучшей стали, существует предел, после которого она ломается, – так и она сейчас была на грани.
– Далеко еще до поля битвы? – спросила она.
– Около мили, миледи, – пояснил рыцарь, все еще с недоверием на нее поглядывая. – Вон за тем лесистым холмом.
Когда они приблизились к повороту, в ноздри им ударил запах дыма. Матильда увидела впереди серую мглу. Сердце у нее начало бешено колотиться, ладони вспотели и едва держали уздечку. Через сто ярдов дым стал гуще и зловоннее.
– Миледи, наверное, вам лучше не смотреть, – предупредил обеспокоенный рыцарь.
Большая часть Матильды соглашалась с ним и жалела, что оставила свой сад в Нортгемптоне в поисках заблудшего мужа. Но еще большая часть была охвачена страхом за Симона и желанием быть с ним рядом.
– Нет, – возразила она, – я поеду дальше. – В подтверждение своих слов она пришпорила лошадь и въехала в деревню.
Ее глазам предстала картина полного опустошения. На месте домов – обгорелые головешки. Среди пепла валяются трупы свиней и собак. Смятое ведро лежит рядом с разбитым колодцем. Матильда сглотнула набежавшую слюну.
– Милостивый Боже… – прошептала она и перекрестилась. На глаза ей попался тщательно обработанный участок земли, где уже виднелись крепкие всходы лука, чеснока и капусты. Хозяйка лежала посредине – платок сорван, ноги широко раскинуты. Тело ее было пригвождено к земле вилами.
Матильда склонилась с седла – ее вырвало. Рыцарь схватился за повод ее кобылы, но Матильда оттолкнула его руку.
– Миледи, умоляю. Это небезопасно.
– Сама вижу, – со всхлипом произнесла она, показывая на женщину среди грядок.
Улицу деревни внезапно заполнили всадники. Отступить уже не было возможности. Защитники Матильды выхватили мечи, но они стояли, а нападающие неслись во весь опор. Ей удалось разглядеть, что это не люди Симона или Честера, но тут бой закипел вокруг нее.
Послышался звон металла, звуки стали, вонзающейся в плоть, спутник Матильды лишился
руки, в которой держал повод ее лошади. Он вскрикнул, но крик тут же смолк, потому что копье пронзило его насквозь. Кобыла Матильды взбрыкнула и в ужасе метнулась в сторону. Матильда не удержалась в седле. Она сильно ударилась головой и потеряла сознание, оставшись лежать у сломанного забора, окружавшего огород.
Токи не тратил времени на театральные жесты. Он поднял топор, размахнулся и опустил на голову напавшего на него солдата. Рядом с ним Симон с помощью щита остановил еще двух, прикончив их мечом. Они еще сдерживали французов, но уже из последних сил, потому что место каждого поверженного противника тут же занимал другой. На этот раз никакого выкупа. Убивай – или будешь убитым.
В груди у Симона жгло. Казалось, что щит сделан из свинца, и он ощущал дрожь перенапряженных мускулов в левой ноге. Токи рубил без устали. Он даже что-то напевал, размахивая топором. Теперь Симон наконец понял, с чем пришлось столкнуться его отцу и брату в битве при Гастингсе.
На них набросились еще три французских солдата. Симон ударил щитом по лицу одного из них, но тот оказался ловким и быстрым. Его меч нашел щель и достал до ребер Симона, выбивая голубые искры при столкновении с кольцами кольчуги. Воздух с шумом вырвался из груди Симона, и