Зимняя мантия стр. 29
послушать песни бардов, поющих славу своим хозяевам. Аделаида собралась уходить, но Джудит попросила разрешения остаться.
Аделаида удивленно подняла брови.
– Что-то я раньше не замечала у тебя любви к пению, – подозрительно заметила она.
– У англичан другая музыка, и я не устала.
Мать уже начала отрицательно качать головой, но вмешался отчим.
– Оставайся, – кивнул он. – Пусть и сестра твоя останется. Вряд ли слушание музыки на виду у всех может вас скомпрометировать.
– Я не… – начала было Аделаида, но муж крепко сжал ее руку.
– Успокойся, жена, – резко сказал он. – Пусть девочки развлекутся, мы же получим свое.
Аделаида покраснела, но он решительно потянул ее к лестнице.
– Не задерживайтесь, – напомнила она Джудит.
– Но и не торопитесь, – подмигнул Юдо и улыбнулся. – Нам с вашей матерью есть о чем поговорить.
Джудит зарумянилась. Она понимала, что вряд ли они будут много разговаривать. По крайней мере, ей с сестрой не придется слушать звуки, доносящиеся из их покоев.
Сибилла хихикнула.
– Не часто ваша мать терпит поражение, – заметила она.
Джудит сделала вид, что не расслышала. Найти Уолтефа было нетрудно по его ярким волосам. Он стоял, обняв за плечи Симона, и слушал одного из бардов. Джудит нахмурилась, заметив парнишку, но все же подошла и остановилась в стороне. Сделать последний шаг она не решалась.
Уолтеф ее заметил, он повернулся с улыбкой и пригласил ее поближе. Джудит осталась на месте, не сводя глаз с барда.
Сибилла хитро улыбнулась и отошла, уступая Уолтефу место. Он ухмыльнулся, подмигнул служанке и наклонился к уху Джудит.
– Что вы думаете о моем скальде?
– Вашем скальде?
– Моем барде, – он показал на певца.
– Я не знала, что среди ваших слуг есть такой человек.
Он повел плечами.
– Я не брал его с собой в Нормандию. Зачем обрезать еще и его крылья? Он человек свободный и служит мне добровольно, а не по обязанности.
Джудит не отличалась музыкальным слухом и не могла определить, насколько верно поет бард под аккомпанемент маленькой красивой лиры.
– У него странный акцент.
– Торкел из Исландии. Он хорошо говорит по-английски, но это не его родной язык. Как и для меня французский.
Некоторое время они молча слушали балладу, хотя Джудит не понимала смысла.
Уолтеф слушал с огромным удовольствием.
– Это история воина, который в одиночку защищал мост, – объяснил Уолтеф. – Он спас страну, но сам погиб.
Перевод на Джудит впечатления не произвел. Все баллады были примерно одного содержания. Предназначались они для мужчин и воинственных женщин – так она считала.
Скальд закончил балладу заунывным воплем под переливчатые аккорды лиры. Джудит догадалась, что тут как раз его герой умер и лежит в окружении трупов врагов.
Уолтеф громко захлопал, сорвал золотой браслет с руки и протянул его барду.
– Ты прекрасно спел, Торкел, – похвалил он.
– Ваша вера в мое искусство дороже золота, милорд, но я благодарю вас за подарок, – вежливо ответил исландец. – Может быть, спеть песню для леди? – предложил он.
Джудит хотела отказаться, но Уолтеф опередил ее:
– Да, да, песню для леди.
Скальд кивнул и внимательно посмотрел на Джудит.
– Лес весной, – объявил он, переводя взгляд на Сибиллу и незаметно ей подмигивая. И начал играть. Не было слов, только нежная мелодия, в которой слышались песни птиц и шум воды, стекающей по