Библиотека

Зимняя жатва стр. 158

Размер шрифта
-
+
Тема

кухне. Сначала долго терла мылом руки, потом поставила варить кофе. Несмотря на жару, она дрожала, растирая себе плечи. Жюльен уселся за стол перед миской с брошенным горохом. Ему захотелось поделиться с матерью своими опасениями, но он не был уверен, что она его правильно поймет.

— Ради Бога, не терзай себя, — тихо проговорила Клер, разливая по чашкам кофе. — Нашей вины здесь нет. Мы не должны чувствовать себя ответственными за смерть капрала только потому, что он погиб на нашей земле. Этансон мог подорваться в другом месте, где угодно. Ведь он солдат. Это была его работа.

«Но ты же спала с ним, — рассуждал Жюльен. — Он был твоим любовником. И ты жила с ним, когда я находился в пансионе Вердье. У вас много общих воспоминаний. Пять лет воспоминаний. А сегодня ты спокойно, не проронив ни слезинки, воспринимаешь его смерть, так же спокойно, как смерть Цеппелина».

Его пальцы с силой сдавили горячую фарфоровую чашку. Что-то мешало ему озвучить эти упреки. Возможно… новое сближение с матерью, жалкое, от которого он испытывал мучительную неловкость. Мальчик закусил губу, чтобы справиться с охватившим его волнением.

— Горячо? — спросила Клер. — Подожди немного и положи сахару.

Но сахар ничего не исправил.

Он думал о привидении, о Цеппелине, о мертвом Пьере Этансоне, валявшемся в домике с просветами. Эх, длинноносый верзила Пьер, смерть сделала из тебя трубочиста! Розовощекий, румяный, капрал напоминал теперь вылепленную из смолы статую.

Так прошел весь день — в каком-то отупении и молчании. В миске продолжали вянуть стручки гороха.

— К счастью, остался велосипед, — сказала мать, когда закат окрасил небо в багрово-красные тона. — Теперь легче добраться до Морфона. Хорошо бы военные не затребовали велосипед обратно: он нам пригодится в хозяйстве.

«Неужели все это говорится искренне?» Несколько раз Жюльен выходил из комнаты, будто по нужде, и на цыпочках возвращался в надежде увидеть Клер рыдающей, но всегда заставал одну и ту же картину: мать неподвижно стояла возле раскрытого окна, не сводя глаз с линии горизонта.

С наступлением ночи Жюльен услышал, как в коридоре скрипнул пол. Кто-то вышел из комнаты, стараясь двигаться бесшумно. Глупец! Этим человеком могла быть только мать, поскольку никого другого в доме не осталось. Мальчика заинтриговали эти меры предосторожности, он тихо встал с постели и приник лицом к жалюзи. Минуты через две Клер появилась в саду с лампой в руках. Бросив взгляд в сторону окон детской, она пошла вдоль поля, но не по дороге, а по траве, чтобы под подошвами не шуршали камешки.

Жюльен расплющил нос о жалюзи, чтобы получше видеть. Куда же она направлялась? К «моргу»? Темнота сгущалась, и в двух шагах уже ничего нельзя было разглядеть. Клер шла быстро, чуть ссутулившись, напоминая сухонькую старушку, в которую, наверное, превратится через много лет. Мальчика отчего-то это очень растрогало.

«Она не давала себе воли весь день, — решил он, — и теперь идет туда, чтобы оплакать Этансона без свидетелей…»

Другого быть не могло. Вскоре желтый свет лампы проступил между редкими досками «морга». Жюльен с трудом представлял, как Клер на коленях стоит перед телом капрала неподалеку от завернутых в мешковину останков англичан. Черт! Да он и минуты бы там не пробыл! Что она делала? Плакала? Молилась?

Прошло

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.