Зимняя жатва стр. 16
парочка игривых подвязок и черные чулки, готовые в любой момент пустить в ход затаившийся в них соблазн. Жюльен никогда не вносил беспорядка в этот мещанский, порочный мирок, а вот Антонен, тот вряд ли устоял бы перед желанием что-нибудь стянуть. Бывало и такое, что, поддавшись внезапному порыву, Жюльен опускался на кровать мадемуазель Мопен и с наслаждением вдыхал исходивший от подушки слабый запах духов. На несколько мгновений голова его замирала на подушке, в том месте, где недавно покоилась головка ее владелицы, после чего он обычно вскакивал и выбегал из комнаты. Ему очень хотелось оставить какую-нибудь метку: большой вопросительный знак, нарисованную мелом загадочную маску на зеркале или над камином, — но слишком уж велика была опасность. Куда благоразумнее оставаться в тени, быть проходящим сквозь стены привидением. Жюльена, наделенного тайной властью, вполне это устраивало, ибо он не просто овладевал наукой, которая составляла единственную ценность в обреченном на воровство обществе, — он становился виртуозом. Клер возложила на него ответственную миссию — стать сильным. Разве не для этого он так старается? Скоро он достигнет вершины мастерства, обретет титул короля взломщиков, Человека-Проходящего-Сквозь-Стены-Пансиона-Вердье!
Одним апрельским вечером Жюльен через чердачное окошко проник на крышу здания, откуда открывался величественный вид на окрестности. Он решил немного пройтись, ступая по самой кромке вдоль водостока
— и не забавы ради, а чтобы побороть боязнь высоты, — после чего уселся на краю кровли, болтая ногами в пустоте и вглядываясь в темноту. Его переполняло чувство гордости: программа по самовоспитанию была почти выполнена, вскоре очередная страница жизни будет перевернута и матери не придется за него краснеть. Он выкрутится из любой ситуации, даже самой непредсказуемой. Непонятное возбуждение, природу которого Жюльен затруднялся определить, сдавило ему горло и, поднимаясь выше, сжало виски. Всем существом он ощутил вдруг желание мертвой хваткой вцепиться в жизнь и одолеть ее в рукопашной.
Позже, через несколько дней, когда во время тихого часа он пытался запечатлеть в тайном альбоме впечатления от этой прогулки, к нему неслышно приблизилась мадемуазель Мопен и села рядом. Взъерошив ему волосы, она произнесла со вздохом, бросив косой взгляд на тетрадку, которую Жюльен старался загородить локтем:
— Ты переводишь слишком много бумаги. Если директор увидит, он заставит тебя немедленно все стереть.
Жюльен посмотрел на нее с опаской, но мадемуазель Мопен с сочувствием улыбнулась. Она показалась мальчику чем-то опечаленной. Жакет из перелицованной материи не шел ей, она была в нем похожа на нищенку. Как многие другие женщины, мадемуазель Мопен красила ноги, чтобы создавалось впечатление, будто на ней чулки. Но краска легла неровно, местами сгущаясь в темные островки, и казалось, что ее ноги поражены кожным заболеванием.
— Скоро все кончится, — тихонько, словно сама с собой, говорила она. — Войне и нашей жизни здесь придет конец. Вот только станет ли нам легче? Как ты думаешь? Я не знаю. Глупо, разумеется, спрашивать это у тебя… Нет ли каких новостей от матери? Знаешь ли ты, что все деньги, внесенные за твое содержание в пансионе, израсходованы? Я только что побывала в конторе и просмотрела бухгалтерские книги. Директор очень озабочен. Как только последнее су будет истрачено, тебя придется отправить домой. Может, стоит поставить в известность дедушку? Ведь ты из семьи судовладельца Леурлана? Почему ты не