Библиотека

Зимняя жатва стр. 46

Размер шрифта
-
+
Тема

мы — у себя. Посмотрим, что будет с тем, кто осмелится нас побеспокоить!»

Жюльену захотелось запустить в птиц камнем, но он этого не сделал из страха задеть мину. Он мало что о них знал и боялся взрыва. Стараясь производить как можно меньше шума, мальчик достал ведро воды. Сразу же заныли натруженные мускулы, он поморщился, потом снял рубашку, встряхнул ее, чтобы слетели травинки, и плеснул немного воды на лицо и грудь. Сопротивляясь противному ознобу, Жюльен стал думать об охотниках Аляски, которым для умывания приходилось пробивать лунку прикладом ружья, стоя на коленях возле огромного ледяного озера.

Мальчику нравился окружавший его безбрежный простор и нравилась тишина. Только небо, ветер, лес, а чуть дальше — море. Невольно приходит мысль, что ты один на всем белом свете. Сутолока городов, война, кинотеатры, кафе, автомобили, велотакси, сигналы воздушной тревоги, бомбоубежища, очереди у продуктовых магазинов — все становится далеким, нереальным.

Громко чихнув, Жюльен в то же мгновение услышал приглушенный смешок, доносившийся из зарослей кустарника. Смешок, в котором сквозило что-то недоброе, заставившее мальчика вспомнить о лесной нечисти из сказок — фавнах и леших. Он насторожился: так смеяться мог лишь единственный человек на свете — Этьен по прозвищу Рубанок, сын скотобойщика, его бывший товарищ по играм, друг детства. Смех Рубанка забыть было невозможно. Да и мать наверняка не забыла — она не любила паренька, его нагловатую веселость с оттенком презрения. Никогда не одобряла она их дружбы и с первых же дней старалась предостеречь сына:

— Держи с ним ухо востро, он обязательно будет подбивать тебя на всякие глупости. Есть в этом малом что-то отталкивающее. Не могу избавиться от ощущения, что за его ухмылкой скрывается желание укусить побольнее. Недаром в народе говорят: «Если собака показывает зубы — берегись!»

Но Жюльен тогда не понимал материнских опасений. Рубанок был отличным товарищем, он знал места в лесу, где в норках прячутся веселые гномы, он слышал, что повозка с путешествующим Анку проехала в сторону Бретани, чтобы собрать на ее землях щедрый урожай мертвецов. Небылицы он плел с самым серьезным видом, уверяя Жюльена, что нечего, мол, бояться, пока он находится под защитой приятеля.

Боже, как давно это было!

Мальчик надел рубашку и пятерней пригладил волосы. Со стороны леса вновь раздался смех, на сей раз более громкий — одновременно зазывный и ядовитый, знак приязни и пренебрежения. Теперь уж сомнений не осталось — смех принадлежал Рубанку. При рождении ему дали имя Этьен, но, оставленное без употребления, оно в конце концов позабылось. Для всех он был Рубанком, сыном Горжю — бывшего работника скотобойни, который себя именовал не иначе как Королем маски Брюно.

Маска Брюно, использовавшаяся в 1920-е годы, состояла из кожаного приспособления, полностью закрывавшего морду животного — узнав об этом, Жюльен испытал приступ тошноты, — оснащенного на уровне лба большим и острым металлическим шипом. После того как ремни намордника застегивались на затылке будущей жертвы, достаточно было точным ударом молота вогнать шип так, чтобы он пробил лобную кость и вошел в мозг. Методика имела то преимущество, что маска «ослепляла»: не видя, откуда наносится удар, животное не пыталось увернуться и ожидало приговора, погруженное в апатию, в полудреме, словно находилось ночью в своем стойле.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.