Зимний сон малинки стр. 146
парочки вовсю протекал конфетно-букетный период, и весь отдел наблюдал их томные взгляды и оценивал смелые эксперименты Валечки с зоной декольте.
Петухова у нас не появлялась. С тех пор, как уволили ее отца, Леночка сидела в бухгалтерии тихо, как мышь, и шуршала бумагами. Задание ей дали ответственное: вспомнить, кому и какие документы она передавала, и Леночка очень старалась выполнить его на отлично. Ее семье грозили серьезные штрафы и судебные разбирательства, и подруга Кирилла очень не хотела в них угодить. Да и подругой Мамлеева, судя по ее кислому виду, она уже вряд ли являлась. А впрочем, меня это никак не касалось. Я с нетерпением ждала вечеров, когда оказывалась дома с малинками и Димкой. И ночей — жарких и пылких, наших, когда мы оставались с Гордеевым только вдвоем.
Малыши быстро привыкли к новому дому и папе. И если Лешка еще какое-то время смущался Димку так называть, то стоило Гордееву прийти в детский сад и в своей гордо-мрачной манере отчитать Антона и его отца за укушенный палец дочки, как Дашка запрыгнула к нему на руки, крепко обняла и назвала папой.
* * *POV Гордеев
Он поджидает меня у дома — худой, темноволосый тип, одетый в бесформенную футболку и джинсы. Выйдя из машины, нервно курит, поглядывая по сторонам, и, заметив его, я чертыхаюсь, понимая, что Кирилла могла увидеть Малина. Сейчас моя жена на пятом месяце беременности, и именно я тот человек, кто обещал оберегать ее покой от приветов из прошлого.
Я останавливаюсь, чтобы узнать, какого черта ему здесь понадобилось, радуясь про себя, что дети играют на площадке с бабушкой и не замечают нас.
Я не здороваюсь с ним и не называю по имени. Я задаю прямой вопрос и жду ответа.
— Зачем пришел?
— Не поверишь, на детей посмотреть. Слышал, ты собираешься их усыновить? Мне это не нравится, Гордеев, и я не буду это терпеть. Их
отец — я, а не ты. И если мы не договоримся, я постараюсь, чтобы рано или поздно они об этом узнали.
Если я и удивляюсь, то виду не подаю. Вот только руки сжимаются в кулаки, и мгновенно в висках пульсирует желание атаки.
На самом деле мне плевать, что ему нравится, а что нет. Как безразличен он сам. Это бравада наносная, он знает, что если мы схлестнемся, он проиграет. Как проигрывает «Реформ-строй» и он сам все последние тендеры, превращаясь в никому не интересного игрока. Именно последнее и привело его сюда.
— Я бы тебе вмазал, Мамлеев, руки так и чешутся, но не хочу малышей пугать. Мне с тобой не о чем договариваться. Не думаю, что у тебя есть хоть малейшее право интересоваться их судьбой.
— Папа! Папа! — голос сына раздается с детской площадки, отвлекая от разрушительных мыслей, и я оборачиваюсь. Вижу, как Лешка по навесному мостику перебирается с одной горки на другую, и с криком: «Смотри, как я умею!» съезжает вниз. Снова кричит, забираясь по лесенке вверх:
— Круто, да?
Я поднимаю вверх большой палец и отвечаю:
— Круто! Давай еще!
Поворачиваюсь к нежданному гостю, который сейчас застыл, и обещаю:
— Дети называют отцом меня. Я получил это звание авансом, они мне поверили, и я сделаю