Жираф Джим стр. 83
объявляющего по студии:
— Тридцать секунд до эфира.
Оно (окончание), может, и тонет, но все равно резонирует.
— Гарри, — говорю я Гарри, — мне надо позвонить.
И я убегаю звонить. В коридор.
Когда я в последний раз говорил с Воздержаньей, роды уже начались. И вполне вероятно, что ребенок уже родился и я все пропустил. Я достаю свой мобильный, нажимаю на кнопку, подношу его к уху.
— Воздержанья, он уже все?
— Кто уже все?
— Ребенок. Ребенок родился?
— Нет, Скотт. Возникли некоторые осложнения. Он уже вроде пошел наружу, а потом остановился.
Я делаю глубокий вдох.
— Воздержанья, я еду домой. Ты не давай ему выйти, пока я не приеду. Если он снова полезет наружу, не давай ему вылезти целиком. Я хотел бы при этом присутствовать.
— А зачем?
— Хочу держать тебя за руку. Хочу увидеть, как родится наш первенец. Хочу перерезать пуповину. Мы же купили специальные ножницы, специально для этого случая.
Она улыбается. Я слышу эту улыбку в ее голосе.
— Скотт, я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, Воздержанья.
— Но, Скотт, доктор Яблочко уже здесь. Он говорит, что ребенок родится не раньше полуночи.
— Не раньше полуночи?
Она кивает. Я слышу этот кивок в ее голосе. Я быстро подсчитываю в уме.
— Шоу закончится в половине одиннадцатого. Так что я все успеваю. Смогу даже немного побыть на приеме, который у нас тут устраивают после съемок.
Джим просто создан для телевидения. У него настоящий талант. Зрители аплодируют ему стоя. Жалко, что Воздержанья не смогла сегодня быть в студии. Или за кулисами, вместе со мной и Гарри.
Или здесь, на приеме. Сегодня здесь собрались все, включая и мать-одиночку Мамика с ее малышом Малявкой Водичкой.
— Поздравляю, — говорит Мамик, пожимая мне руку. Я говорю ей «спасибо» и вытираю руку о штаны. (Малявку Водичку немного стошнило.)
— Нам с Малявкой понравилось, да, Малявка?
Малявку Водичку опять тошнит.
Я глажу Малявку по голове.
— Привет, Малявка.
— Ему очень
понравился этот жираф. Он любит животных. Да, Малявка, ты любишь животных?
Малявка Водичка кивает, и его снова тошнит.
— Ему давно пора спать, — объясняет Мамик. — Его поэтому и тошнит. Его всегда тошнит, если он вовремя не ложится.
Кстати, о тошноте и ее причинах. Ко мне подходит мой старый школьный приятель Плут Дубина. Единственный парень, который показывал мне свой писюн. Я всегда сомневался, что Плут Дубина хоть как-то преуспеете жизни, так что меня вовсе не удивляет, что он так и остался тринадцатилетним мальчишкой — и даже одет в свою старую школьную форму. Он лезет в карман пиджака, вынимает оттуда чипсу и сует себе в рот.
— Хочешь?
— Нет, спасибо.
— Со вкусом креветок. Слямзил в папином баре. — Он по-дружески бьет меня кулаком в промежность, прямо как в старые добрые времена, и говорит: — А ты знаешь, что такое спермач?
— Конечно, знаю. Я женатый человек. Почти папа, — добавляю я с гордостью.
— Нет, ты точно придурок. — Он ковыряет в носу, запустив палец в ноздрю до самых мозгов. — Ты идешь на вечеринку? Ну, к Лайзе?
Я смеюсь.
— Зачем мне ходить на вечеринки к какой-то Лайзе, если теперь я хожу на приемы, где собирается весь цвет телевидения?
— Нет, ты точно придурок. — Плут Дубина бьет меня кулаком в живот и убегает —