Жирдяй стр. 186
копать…
— Есть смысл предполагать! — взорвался я — Тоже мне супер рациональный оборотень с автоматом! Ты на себя глянь! Такие как я, может, и сидели сначала у камней с черточками, затем за книгами, а потом и у компьютеров. И благодаря таким как мы ты сейчас жив, а не лежишь где-то внизу на камешке рядом с рекой кипящей лавы! Потому что именно наши теории и двигали прогресс! А такие как ты, волосатые и не любящие умников, так и бегали в первобытных лесах с корявыми палками в руках! Если умников не любишь — чего тогда за автомат схватился? Его умник придумал!
Фыркнув напоследок словно жирный тюлень, я отвел взгляд от ошарашенного моей речью вольфара и посмотрел на деда Федора:
— Двенадцатый калибр?
— Вот тебе двадцаточка патронов — усмехнулся тот, передавая мне самый настоящий патронташ — Еще десяток я себе забрал. В арсенал общий. Будь ты оседлым — дал бы тебе штук пять, не больше. Но к Искателям у нас особое отношение. Ты иди, Жирдяй, а мы тут сами дальше.
— Угу. Пошел искать — буркнул я, поблагодарил кивком, забросил патронташ на плечо и потопал прочь, на ходу досылая дополнительные патроны в свой дробовик. Вспомнил кое-что, обернулся и добавил, глядя только на старика:
— Они собирают людей. Но ведь в этом мире смерть не только убивает и стирает память — она еще и освобождает. Даже если меня пленили, к примеру, при желании, я всегда смогу освободиться — просто разбив голову о стену или о сковывающие меня цепи. Значит, есть какое-то ограничение,… есть способ приковать людей не только физически. Есть способ приковать их душу. Красиво я сказал, да?
— Очень красиво — кивнул Белый — Патрон не дашь один?
— У тебя нет дробовика.
— Нет. Но вдруг появится.
— Не дам — отрезал я — Самому мало. Зовите меня «Три Ж». Я жирный, жадный и жлобный.
— Жадница ты — обиженно вздохнул мне в спину парень и заканючил — Дед Федор, дай патрончик!
— Жирдяй — послышался хриплый голос Ури — Это… извини… нервы. Не хотел задеть.
— Понимаю — отозвался я — Нет проблем. С тебя десять патронов двенадцатого калибра и вопрос исчерпан.
— Ого,… хрена себе,… а не жирно будет?
— Мне — нет. Зато если наткнусь на патроны к Абакану…
— Ясно! Понял, будут тебе патроны. Десяток не обещаю, но пяток извинительных патронов отсыплю.
— Класс.
— Жирдяй! Один не шастай! — окрикнул меня старик.
— Я рядышком. Кружок небольшой сделаю и домой. Всем удачи.
— И тебе. Насчет приковывания души — прочти, что со слов Глобуса записали. В общем — мыслишь ты верно.
— Посмотрю — пообещал я.
— Обязательно прочти. Прямо до самого конца.
— Да прочту, прочту — уже с некоторым удивлением пообещал я — Сейчас огляжусь, да и прервусь на час чтения.
— Вот и славно. Потом поделишься со мной впечатлениями. Ну-с, ребятушки, давайте таскать и рубить!..
Я человек любознательный.
По натуре — жирный бирюк, признающий только узкий круг друзей и живущий лишь своим умом. Мир Ковчега заставил меня внести коррективы в свое поведение и заставил влиться в общество, но, все же, шагая в гордом одиночестве, я чувствовал себя лучше всего.
Операция по уничтожению и поимке закончена. Работы там