Библиотека

Житель Каркозы стр. 7

Размер шрифта
-
+
Тема

был несравнимо выше уровня работ Говсеева, ни одному из переводов Азова не суждено было стать классическим, хотя некоторые из них тиражируются и сейчас, правда, в отредактированном виде. Конечно, сборник вызвал больший резонанс, нежели публикация четырех новелл в журнале, в том числе и в критике. Появились рецензии ведущих в то время советских литературоведов-американистов, – кстати, их можно считать родоначальниками отечественной американистики, – С. Динамова и И. Анисимова. Они оценивали книгу и автора положительно, хотя не обошлось и без некоторых, впрочем, вполне объяснимых убеждениями критиков, да и самой эпохой, идеологических передержек, – вплоть до того, что Бирса объявляли «последовательным борцом с американским империализмом». К сожалению, диссонансом положительному вердикту прозвучала оценка Э. Синклера в очерке «Знаменитый весельчак», посвященном Бирсу и его творчеству. Очерк был напечатан в тогда же вышедшей на русском языке книге автора «Джунглей» – «Искусство Маммоны». Надо иметь в виду, что оценка Синклера во многом зиждилась на личных неприязненных отношениях автора с Бирсом, а также на враждебном отношении к нему Дж. Лондона, с которым Синклер был дружен. Эмоции эти не замедлили проявиться в трактовке Синклером фигуры и творчества старшего современника. Следует учесть, что Эптон Синклер (как и Джек Лондон) сочувствовал социалистическому и коммунистическому движению в Америке, его книги издавались в России огромными тиражами, к его мнению прислушивались. Кроме того, в том же 1926 году Азов, который мог бы способствовать «продвижению» творчества американского писателя «в массы», эмигрировал из России. Указанные факторы, судя по всему, на десять с лишним лет предопределили судьбу «русского» Бирса.

Конец 1920-х – 1930-е годы – особый этап в истории художественного перевода в России и СССР. Это уникальное время, когда художественный перевод мощно и плодотворно развивался, когда были заложены основы и созданы предпосылки для грядущего расцвета советской переводческой школы в 1950–1970-х годах. Особую роль в этом движении сыграли Иван Кашкин и созданное им «Первое объединение переводчиков». Кашкин и его коллеги, впоследствии знаменитые Н. Волжина, М. Лорие, В. Топер, Н. Дарузес и др., не могли пройти мимо фигуры Бирса. Он был интересен не только в плане языка, но и оригинальностью художественного мира. К тому же Кашкин переводил его в конце 1920-х годов и в журнале «Вестник иностранной литературы» опубликовал фрагмент из «Словаря сатаны».

Середина – вторая половина 1930-х годов, как известно, было временем трудным и небезопасным. Чтобы в «полноценном» виде представить иноязычного писателя советскому читателю, необходимы были не только отвага, но и определенная подготовительная работа, своего рода «пристрелка» и идеологическое обоснование публикации. В этом контексте можно и нужно рассматривать появление в периодической печати переводов новелл «Похороны Джона Мортонсона» (в 1934 году), «Любимица моей тетушки» (в 1935 году, в журнале «Интернациональная литература»), «Всадник в небе» и «Офицер из обидчивых» (обе в 1936 году, в журнале «30 дней»), «Пересмешник» и «Сальто мистера Свиддлера» (обе в 1937 году, в том же издании), «Заполненный пробел» (в 1938 году) и т. д. Все переводы принадлежали участникам упомянутого объединения. Идеологическим обоснованием послужили статьи А. Елистратовой и И. Кашкина, провозглашавшие писателя (как и первые критики) «последовательным борцом с американским капитализмом». «Фундамент» был создан, и в 1938 году в столичном издательстве «Художественная литература» под скромным названием «Рассказы» вышел сборник короткой прозы, которому предстояло стать основополагающим в дальнейшем освоении художественного наследия А. Бирса

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.