Живая шкатулка стр. 43
её комнате в компании рыбки гуппи, а при малейших признаках опасности спрятаться в ящик с гольфами. Ему строго-настрого было запрещено беспокоить Бильбо, и Эди пообещала, что вернётся примерно к обеду.
Взгляд Эди устремился куда-то за окно. Там расстилался огромный асфальтированный прямоугольник, тут и там виднелись красные корзины с мячами. Через полчаса седьмой класс выгонят на эту площадку – стоять на холоде. В начальной школе их отправили бы на игровую площадку, и они начали бы спорить, во что играть: в «вышибалы», в «съедобное-несъедобное» или в «квадраты».
Здесь в эти игры никто не играл. Вместо этого кто-то из семиклассников гонял футбольный мяч или перебрасывался баскетбольными мячами через порванную сетку, но большинство просто собирались маленькими группками, рассматривая что-нибудь на своих смартфонах и пересмеиваясь. Эди не могла понять, почему они так много смеются.
– Эди Уинтер, это острый угол или тупой?
Мистер Биндинг ткнул куда-то в доску, и Эди ответила наугад:
– Тупой, сэр.
– Совершенно верно. Молодец.
Линни, которая сидела на пару рядов впереди неё, обернулась, беззвучно произнесла: «Всё-знай-ка», – и ткнула в бок подругу, сидящую рядом с ней.
– Хорошо, седьмой «Е». Теперь все сядьте прямо, откройте учебники и постройте тупой угол в сто двадцать градусов и острый угол в тридцать градусов, используя свои чертёжные наборы.
Рафаэль поднял руку.
– Я знаю, что ты хочешь сказать, Рафаэль, – сказал мистер Биндинг. – Ты снова забыл свой набор для черчения дома. Что ж, тебе придётся импровизировать.
– Что значит «импровизировать», сэр? – спросил Рафаэль.
– Это значит – придётся творчески работать с тем, что у тебя есть, – ответил мистер Биндинг.
Эди расстегнула свой рюкзак и достала чертёжный набор. Положив поверх тетради транспортир, она начала искать в пенале самый острый карандаш. Но карандаш был прижат чем-то, прячущимся в углу за ластиком. Заглянув поглубже в пенал, Эди увидела пару крошечных ступней и замерла.
Это был Нид – он притаился за ластиком, прижимая к себе леденец. Ездить верхом на Бильбо – это одно, а вот прокрасться в её рюкзак… это было намного хуже. В классе было тридцать учеников, и всем им было меньше тринадцати лет.
Она сердито смотрела на Нида, не решаясь что-либо сказать. Потом она написала на бумажке: «Не вылезай!» – и показала надпись ему. Он проигнорировал это и высунул голову, словно перископ подводной лодки, из расстёгнутого пенала.
– Значит, это школа! – прошептал он. К ужасу Эди, он выкарабкался наружу и спрыгнул на стол.
– Эди Уинтер, приступай, пожалуйста, к работе, – сказал мистер Биндинг, который сидел за своим столом, делая какие-то пометки. Все уже склонились над своими работами, кроме Рафаэля, который подавал отчаянные сигналы Коннору. В руке у него был сломанный карандаш, и вид у Рафаэля был такой, словно он вот-вот заплачет.
– Спокойно, класс! – велел мистер Биндинг. – Рафаэль, мне что, повторить? Импровизируй!
– Но, мистер Биндинг…
– Я больше ничего не хочу слышать.
– Ему нужна точилка, – прошептал Нид. – Я отнесу ему.
– Нет! – шепнула в ответ Эди и протянула к нему руку, но он ускользнул от её пальцев, вскочил на подоконник и укрылся за стопкой учебников по математике. Эди привстала и сунула руку за стопку, пытаясь достать его.
– Эди, сядь и занимайся делом! – приказал мистер Биндинг.
Эди опустилась обратно на стул, сердце её неистово колотилось. Дрожащими руками она