Живое море стр. 61
кувыркаются, сверкая белым брюхом. Решив, что "Калипсо" подошла слишком близко, киты нырнули, но через десять минут вернулись к поверхности недалеко от носа нашего корабля. Мы видели могучие черные спины, исполосованные старыми рубцами. Около часа мы без конфликтов вместе бороздили океанский простор.
Но вот киты после очередного погружения вынырнули очень близко и каким-то образом очутились перед самым форштевнем "Калипсо". Столкновение было неизбежно. Со скоростью десяти узлов "Калипсо" врезалась в бок двадцатитонного кашалота. Главный удар приняла на себя подводная камера. Маль пробкой выскочил из люка, испуганный, но невредимый.
— Кабина цела, течи нет! — крикнул он.
Несколько человек побежали вдоль палубы к корме посмотреть,
что с китом. Надев наушники эхолота, я услышал тревожный мышиный писк. До столкновения кашалоты переговаривались между собой мелодичными модулированными потами, теперь звучали нервные, полные боли крики кита, которого мы ранили, и пронзительные ответы его спутников.
Калипсо" сбавила ход. Два кита подошли к своему явно оглушенному товарищу и с обеих сторон плечами пс;, я-ли его так, чтобы дыхало было над водой. Точно так]: способом мать поддерживает новорожденного детеныша, обучая его плаваптпо; видимо, память китов сохраняет этот прием, и они применяют его, когда кто-то из них попадает в беду. Отовсюду по два, по четыре сходились другие кашалоты. Я поминутно выбегал на палубу, потом опять возвращался к гидролокатору, чтобы послушать разговор стада. "Голоса" стали более нормальными. Видимо, оглушенный кит оправился от удара. Всего возле "Калипсо" собралось тридцать семь китов, включая пять-шесть детенышей длиной около двенадцати футов. Мы без, труда поспевали за стадом, так как его движение тормозилось медлительностью детенышей и раненого.
Один шаловливый юнец пошел назад. Он захотел поближе взглянуть на черное брюхо "Калипсо" и очутился под судном. Вдруг из машинного отделения донесся сигнал тревоги, и почти сразу зазвонил телефон.
— Правый мотор стал, — доложил Робино.
Я поглядел назад. Кильватерная струя "Калипсо" окрасилась кровью. Детеныш попал под наши винты.
— Пускай мотор, Робино, — распорядился я и напряг слух: будет ли вибрация?
Нет, ни валы, ни лопасти винтов как будто не пострадали. Я круто повернул "Калипсо" назад.
Маленький кит, фыркая кровью, пошел к стаду; наши бронзовые винты рассекли его кожу и белый жировой слой. Вернувшись в подводную обсерваторию, Маль увидел обтекающий иллюминаторы кровавый след — будто язык пламени за самолетом, подбитым зениткой. Наблюдая сверху, мы насчитали на теле раненого пять параллельных надрезов.
Детеныш присоединился к стаду, и тотчас там началось всеобщее замешательство. Самый крупный кит невероятным усилием плавников на треть своей длины поднялся вертикально над поверхностью воды и смерил взглядом врага, который ранил двоих его сородичей. Затем так же вертикально погрузился, и в следующий миг все стадо исчезло, остался лишь смертельно раненный детеныш.
С китобойной площадки на носу наш капитан метнул гарпун, затем, не выпуская из рук линь, поднялся на палубу и с риском для жизни побежал по левому фальшборту на корму. Малейшая конвульсия животного — и он очутился бы за бортом, где уже собирались акулы.
Выстрелом в голову Дюма добил нашу жертву. С водолазной площадки на подзоре кормы матросы набросили петлю на хвост убитого детеныша, и мы попытались втащить его лебедкой на палубу. Морис Леандри стоял на площадке, и его обдала струя крови — теплой,