Библиотека

Живы будем – не помрем стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

нельзя бороться, и дай мне ума отличить одно от другого…

Разделся и влез под одеяло. Повертелся, устраиваясь. Затих.

Свербило. Не шел из головы тот, двадцатишестилетний…

Крякнул, встал и пошел в ванную бриться. Жене оставил записку.

Прогулка излюбленным маршрутом по гулким гранитам набережных успокаивала: Фонтанка, Михайловский замок, Лебяжья канавка (Летний сад закрыт на просушку)… Мысль одна всплывала в сознании, как перископ отчаянной подлодки.

А чем мы, собственно, рискуем, спросил он себя, догуляв до Василеостровской стрелки. Что, собственно, терять?..

А почему бы и нет, продолжал он, пройдя через Петропавловку на Кировский. Какие препятствия?.. Никаких.

Мысль разрасталась в идею, и идея эта овладевала им все полнее. Начали вырисовываться детали и складываться в план. Чем дальше, тем реальнее план виделся, — Звягин не заметил, как очутился на Карповке, заштрихованной сереньким дождем.

Домой он вернулся голодным и продрогшим — злым и веселым — как некогда в крутых передрягах боевых операций.

Жена встретила Звягина кухонной возней.

— Гулял? — доброжелательно поинтересовалась она.

— Гулял, — согласился Звягин.

— После суточного дежурства?

— После суточного дежурства.

— А это что? — Жена обличающе указала на молочные бутылки.

— Это бутылки из-под молока, — честно ответил Звягин.

— Сколько?!

— Ну, четыре… Тебе что, жалко?

— Мне тебя жалко, Леня, — в сердцах сказала жена и швырнула передник на стол с посудой. — Что

у тебя опять — глаза горят, подбородок выставлен! — что ты опять задумал?

— Очередной подвиг, — закричала из своей комнаты дочка. — А разве лучше, когда папа изучает историю разведения верблюдов или коллекционирует карандаши? — Она всунулась в дверь, состроила гримасу. — Должно быть у мужчины хобби или нет? А быть суперменом и все мочь — разве это не достойное настоящих мужчин хобби?

— Слышала глас подрастающего поколения? — приветствовал поддержку Звягин.

— Мужчине нельзя подрезать крылья!

— Мне нельзя подрезать крылья.

— Дон-Кихот на мою голову… — вздохнула жена. — Ты не видел моих очков? У меня еще полпачки тетрадей не проверено.

Звягин насвистывал «Турецкий марш» и сверял с образцом упражнение по английскому ее пятиклассников (не впервой).

— Это очень важно? — мирно спросила жена из спальни.

Он присел на край постели, погладил ее по щеке, — рассказал.

— Несчастные родители, — тихо сказала она. — И чем ты можешь помочь?.. Утешить их?

Звягин завел будильник и выключил свет.

— Есть одно соображение, — непримиримо произнес в темноту.

Отменно выспавшись, закатил себе часовую разминку, поколотил боксерский мешок и поехал в диспансер. Жизнь была хороша.

— Снимки, анализы, — сказал онколог. — Ты же врач.

— Не-а, — возразил Звягин с усмешкой оживленной и жестокой. — Просто я зарабатываю на жизнь медициной. Ну имею диплом.

— Ты авантюрист, — поморщился онколог.

— А разве это плохо? Мне интересно жить. Дай адрес.

Он позвонил из уличного автомата:

— Квартира Ивченко? Судя по голосу, вы Сашина мать? Лидия Петровна, очень приятно… Если у вас есть время…

Они встретились в маленькой мороженице на Петроградской.

— Зачем вы меня расспрашиваете? — безжизненно спросила пожилая женщина с запудренными следами слез.

Мороженое в вазочке таяло перед ней.

Звягин прошел весь путь пешком и за этот час успел собраться и прийти в форму — был легок, уверен: заряжен.

— Не устраивайте похорон раньше времени, — жестко сказал он. Разломил ложечкой шарик крем-брюле, отправил в рот, причмокнул. Женщина взглянула с мучительной укоризной и встала.

— Сядьте, — тихо одернул Звягин. — Я — ваш единственный

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.