Жизнь примечательных людей. Книга первая стр. 122
Кубой и Парагваем, участием в боевых операциях вьетнамских и лаосских партизан, поисками укрывающихся от возмездия нацистских преступников и дружбой с Хемингуэем, розыском Янтарной комнаты в компании с Жоржем Сименоном, Джеймсом Олдриджем и Георгом Штайном, сенсационным интервью с лучшим диверсантом Гитлера Отто Скорцени, созданием первого частного советского издания "Совершенно секретно" и кенотафом на Новодевичьем кладбище.
И — книгами, книгами, книгами…
Ра-Ра-Распутин — рашен грейтест лав-машин
(из цикла "Рецензии, заблудившиеся во времени")
Издательство «Молодая гвардия», похоже, вслед за Маяковским решило «сиять заставить заново» затертые слова. В частности, вернуть первоначальный смысл слову «замечательный». Потому как на обложках знаменитой серии «Жизнь замечательных людей» все чаще и чаще мелькают лица, делать жизнь с которых боязно. То маркизом де Садом пугают, теперь вот Гришкой Распутиным интригуют.
Книга Алексея Варламова «Григорий Распутин-Новый» — наверное, уже тысячное исследование жизни «рашен грейтест лав-машин».
Впрочем, едва ли не самое главное достоинство книги — в том, что предыдущие 999 работ почти наверняка упомянуты в «Списке использованной литературы».
Казалось, с книгой этой издательство безнадежно опоздало. Зачем вообще браться за биографию человека, жизнеописаниями которого можно забить книжный шкаф изрядных размеров? И добро бы это были работы начала прошлого века — некоторые жизнеописания «сибирского старца» не только сравнительно недавно вышли, но и стали бестселлерами, сняли все сливки с рынка, надолго утолив читательский голод, и до сих пор регулярно переиздаются. Зачем, скажите, мне покупать книгу Варламова, если про Распутина я уже все прочел не у Пикуля, так у Радзинского?
Затем, что варламовский "Распутин" — едва ли не первая книга о "старце", где с историей все в порядке.
Чтобы стать хорошим историком, надо, как известно, обладать всего двумя достоинствами — хорошей памятью и каменной задницей.
Историк 90 % своего времени играет в детектива: собирает всю (всю!) информацию о произошедшем, выслушивает всех возможных свидетелей, и только после этого надевает судейскую мантию и выносит вердикт. Варламов, хоть и филолог по образованию, оказался идеальным историком — он, аки пылесос какой, выскребает все сусеки, подбирая всю информацию до крошечки и оставляя за собой выжженную землю. И лишь опустошив все и вся, начинает повествование, аккуратно раскладывая перед читателем свою добычу.
Бесспорно, такая методика имеет свои недостатки.
Читателю лучше заранее смириться с бесконечными «с другой стороны» и «надо оговориться», и приготовиться переваривать большие объемы текстов (в «Распутине», к примеру, 851 страница). Да, книги, написанные после лихих кавалерийских рейдов по тылам, получаются куда более динамичными и эмоциональными. Но если речь идет о фигурах противоречивых, мифологизированных,
заваленных истериками и врагов, и почитателей — другого пути просто нет.
Именно поэтому варламовская биография «красного графа» Алексея Толстого, сначала канонизированного в советское время, и перепрофилированного на роль вешалки для собак в новые времена оказалась выше всех похвал. Именно поэтому издательство, уверяя в аннотации к «Григорию Распутину»: «На сегодняшний день это самое полное жизнеописание Распутина» — не врет ни буквой.
Варламов если и не закрыл тему Распутина, то основательнейшим образом подчистил ее от напластований баек, мифов, легенд, слухов и откровенной лжи как pro, так и contra.
Не осталось, похоже, не одного дискуссионного вопроса, который не был бы подробнейше разобран в книге: «еврейский вопрос», «масонский след», хлыстовство, интернационал, оргии, вмешательство