Зло нарастает стр. 20
еще одна вещь:
– Нет женщин?
Кроули покачал головой:
– Женщин нет, и это довольно странно, если учесть, что "гелюкпа буддизм" построен на традиции Виджраяны, или, как называют это на Западе, "тантрического буддизма". Тантрическая практика включает в себя эзотерические сексуальные ритуалы и особые принципы медитации, что так возмущает миссионеров и почтенных обывателей Запада. Но лишь после того, как монахи изучат пять традиционных дисциплин, для них открывается тантра. А до тех пор, в период двадцатилетнего обучения, они должны оставаться абсолютно целомудренными и не употреблять наркотики и алкоголь.
– Ты хочешь похоронить меня здесь на двадцать лет?
– А ты спешишь поскорее увидеться со своей помощницей?
Койот прищелкнул языком:
– Лучше с ней, чем со Скрипичником; впрочем, двадцать лет меня никто из них дожидаться не станет.
– Это точно. Нет, ты войдешь в группу учеников третьего или даже четвертого уровня. Оум – это учение о пути между крайностями, а санията уже имеет дело с «не-деянием» и «не-бытием». Вот он, – Кроули кивнул на Кхедрупа, – будет сначала изучать оум, а потом – санияту, потому что его цель – объединиться со Вселенной и достичь просветления. Но ты будешь изучать их в обратном порядке, так как твоя задача – научиться проникать сквозь Вселенную.
Копыта процокали по камням внутреннего дворика, и рапьюнги закрыли ворота. Кхедруп жестом предложил гостям спешиться. Проводник поклонился одному из монахов и поспешил внутрь монастыря.
Кроули легко соскочил с седла и тоже поклонился монаху:
– Тши дили, лама Монг.
Монах улыбнулся и поклонился в ответ, – Пияг дан по-ла Ми-ма-йин.
Койот слез с лошади немного медленнее своего спутника и сразу почувствовал, как болят ноги. Он вежливо кивнул монаху и с трудом поклонился. Тем временем рапьюнг увел лошадей.
– Нга мин Койот йин, – сказал Койот единственную известную ему фразу по-тибетски.
Монах посмотрел на Кроули:
– Койот? Ха ко-ма сонг, Ми-ма-йин?
– Кий ркан-джнуис, – сказал Кроули и повернулся к Койоту:
– Он не знает слова «койот», я объяснил
ему.
Монах кивнул:
– А твой друг знает, что ты назвал его собакой?
– Нет, не знает. – Койот опешил, услышав, что монах разговаривает по-английски.
– Куй-кан, Ми-ма-йин, я думаю, что лучше назвать его шакалом, чем собакой.
– Как захотите.
– Тогда ты будешь Куй-кан.
Койоту показалось, что в голосе монаха прозвучало пренебрежение, однако на его лице прочесть было ничего невозможно.
– Спасибо.
Кроули безучастно посмотрел в сторону.
– Монг – кхенпо Кангенпо.
Койот снова поклонился. Монг ответил на его поклон, а потом протянул руку. Пожимая ее. Койот отметил, какие крепкие у старика пальцы. Сильные руки.
Пожалуй, он больше, чем просто старый аскет.
– Я надеюсь, в Кангенпо ты найдешь то, что ищешь.
– Я тоже надеюсь, лама Монг.
Койот посмотрел по сторонам и с удивлением заметил, что по стенам в маленьких альковах сидят двадцать семь монахов в позе лотоса. На южной стене точно так же сидели еще двадцать семь, а вместо ворот была просто каменная стена, словно их в мгновение ока заложили камнем. На западной и восточной сторонах тоже сидели по двадцать семь монахов.
– Могу я спросить, почему ваши ворота ведут в никуда и зачем там сидят эти люди?
– Это па-тсабы. Стражи Кангенпо. Благодаря им монастырь остается невидимым. – Монг бросил взгляд на южные ворота. – Двадцать семь монахов на четыре