Зловещее наследство стр. 170
которой кто-то лежал. Оттуда не слышалось ни единого звука.
— Ох, колет в боку, и…
— Давайте я осмотрю вас?
— Нет, нет, — ужаснувшись, воскликнула женщина, вспомнив, что она полностью одета. — Нет. Больше всего болит голова. В ней стучит, она раскалывается, и такое впечатление, что я вот-вот погибну! Всю ночь сегодня я глаз не сомкнула…
— Я пропишу вам порошки от этого. Но они весьма дорогие, — сказал Маттиас, желая поддразнить ее.
— Нет, о, нет, я не могу пользоваться дорогим лекарством доктора! А нет ли чего-нибудь бесплатного?
— В данный момент нет.
Она вздохнула.
— Нет. Не может ли доктор помочь бедной одинокой женщине найти новую служанку, которая не будет такой эгоисткой, как та, что у меня служит сейчас? Я была бы очень благодарна. Скоро меня, беднягу, выживут из дома, и ест слишком много…
— Я и пришел взглянуть на нее. Ее дед меня прислал.
Маттиас поднялся и пошел в коморку. Женщина крикнула ему вслед:
— Не верь ей, она все врет!
В кровати лежала маленькая девочка. Или, может, лучше сказать куча тряпья? Пара огромных несчастных глаз смотрела на Маттиаса. Она не издавала ни звука.
Девчушка была такой маленькой и худой, что он не мог даже определить ее возраста. Волосы редкие, растрепанные, какого-то непонятного цвета, а на лице видны
были одни глаза. Она ничего не понимала, словно только что появившийся на свет теленок.
— Ты Эли? — спросил Маттиас.
— Да, — прошептала она, задыхаясь.
— У тебя что-нибудь болит?
Девчушка тряхнула головой. Маттиас посмотрел на ее руки. Они были красными и потрескавшимися от работы и холода, с кожей такой же твердой, как на мужских кулаках. Было видно, что она постоянно недоедает.
— Пойдем, — произнес Маттиас.
Он взял ее на руки. Легкая, словно птенец. Поскольку на ней была только рубашка, он забрал с собой и ее простую одежду.
— Что это доктор делает, — закричала женщина, усевшись на кровати, забыв о том, что она одета.
— Я забираю девочку с собой, здесь она не останется больше ни одного часа, — мягко ответил Маттиас. А затем добавил любезно: — Вставайте. Здоровому человеку нехорошо валяться на кровати и болтаться без дела.
Затем он вместе с Эли вышел, уложил ее в сани и как следует укутал.
Сначала он поехал к ее деду.
— Я забираю Эли с собой в Гростенсхольм, — сказал он. — Там она побудет, пока не придет в себя. И не отсылайте ее обратно к Нюгорд, там слишком изнурительно.
— Господь благословит тебя, — сказал снова старик.
10Эли уложили в большую кровать с белой простыней и укрыли легким пуховым одеялом. Ее маленькое тело почти потерялось в этой роскоши. Глаза стали как будто еще больше.
Но сначала Лив вымыла и основательно прополоскала волосы девочки острым щелочным раствором, чтобы она, как выразилась Лив, «лежала в кровати одна». Эли получила большую кружку молока и чашечку мясного бульона.
Некоторое время она лежала и смотрела на белый потолок. Затем заснула, легко вздохнув от облегчения и немного, совсем немного от страха. Она не верила в сказку.
Лив смотрела на нее и чувствовала, как грудь наполняется глубоким теплом после многих лет холодного одиночества. Потому что, несмотря на все, после потери Дага она чувствовала себя одинокой. Ни дети, ни внуки не