Зловещий трофей стр. 76
которых служил настоящий капитан Хлынов. Интуиция подсказывала, что финал у этой истории счастливым не будет.
Разве что Васильков, уловив некую странность, переспросил:
— Постой, что значит: не то девять, не то десять?
— Там в документе сначала стояла цифра «9». После ее зачеркнули, а рядом написали «10». Полагаю, кого-то включили в группу в последний момент.
Васильков кивнул. Бойко продолжил:
— Масштабное наступление на Будапешт силами 3‑го Украинского фронта было назначено на 20 декабря, штаб фронта нуждался в свежих данных о количестве и дислокации немецких и венгерских воинских частей. Группа майора Павлова должна была вскрыть обстановку между северным берегом озера Балатон и венгерским городом Веспрем. В этом промежутке располагался большой военный аэродром с немецкими бомбардировщиками, штурмовиками и подразделениями охраны. Ночью группа удачно перешла линию фронта и, обойдя опасный северо-восточный берег озера, углубилась в густые леса. Первый и последний сеанс радиосвязи с группой состоялся 15 декабря в районе одиннадцати часов утра. Вот текст доклада радиста: «„Легенда», я — „Иволга “! Группа атакована противником в лесу в семи километрах к югу от города Веспрем!.» Больше о группе ничего не известно.
Сыщики молчали. В тишине словно выстрел щелкнул сломанный Васильковым карандаш.
— И все? — спросил Александр.
— Внизу только заключение.
— Читай.
— С 15 декабря 1944 года по настоящее время все разведчики группы майора Павлова числятся пропавшими без вести. Ни об одном из них данных нет.
Закончив доклад, Бойко закрыл блокнот.
— Все, товарищи, — негромко сказал он. — Это все, что удалось выяснить по пропавшей разведгруппе.
— Вот и заполнилось еще одно белое пятно, — вздохнул Старцев. — Предатель и мерзавец по фамилии Фишер каким-то образом завладел документами погибшего капитана Хлынова. Это его и спасло. Отлежался в советском госпитале и преспокойно отправился на станцию Веспрема, где нашел свой «Хорьх».
— Хрен его знает, как обстояло дело в Венгрии, — проворчал Бойко.
Васильков резонно заметил:
— Точную картину мы узнаем только от Фишера. Да и то, если возьмем этого
гада живым…
Глава пятнадцатая
Москва Июль 1945 года
Венгрия, район озера Балатон Февраль — апрель 1945 года
В эту важную поездку Франц Фишер решил костыли не брать, но от палочки не отказался. Все-таки далековато. Самодельный протез, над которым он две недели корпел у верстака в дальнем углу сарая, неплохо притерся к культе и уже не беспокоил. Это в первые дни, приступая к тренировкам, он мучился до стонов и жгучих слез. Мучился, но расхаживал по двору на костылях и самую малость — чтобы затея не вышла боком — касался земли искалеченной ногой. Не желала культя принимать узкой полости протеза. Ни в какую не хотела!
Далее последовали регулярные тренировки. Каждый день: сначала по пятнадцать минут, потом по тридцать, по пятьдесят… Иной раз после ходьбы культю приходилось отмачивать в теплой воде, а на ночь ставить водочные компрессы, чтобы не подыхать от ноющей боли. Но постепенно привык, расходился. И вот уж несколько дней не прикасался к костылям и ощущал себя полноценным человеком.
Из автобуса он вышел на остановке «Большой Харитоньевский переулок». В центральных районах Москвы Франц бывал нечасто, совершенно их не знал и путался. Скоро он понял, что идет не туда. Остановив белобрысого паренька-старшеклассника, спросил, как пройти до улицы Машкова. Орденские планки на легком