Знойные ветры юга. Ч. 2 стр. 106
всем этим пестрым воинством сакелларий Феодор Трифирий, евнух, ответственный за императорскую казну. Удивительное назначение, но вполне обычное для империи ромеев. Там еще и не такое случалось. Титул вельможи, а не боевой опыт определял его возможность командовать хоть флотом, хоть пехотой. А еще у ромеев была интересная традиция назначать высшее командование перед самым походом, отчего боевая слаженность частей была предельно низкой, а в войсках творился перманентный бардак. С выплатой жалования — особенно. И даже великий сакелларий не смог решить этот вопрос окончательно, а потому по Сирии пронесся стон. Наемники грабили не хуже арабов.
К несчастью, во всем войске не было человека, подобного василевсу Ираклию, авторитет которого был бы непререкаем. Император болел и безвылазно сидел в Антиохии, а его брат куропалат Феодор как полководец больше не рассматривался. Уж слишком унизительным и тяжелым было его поражение при Аджнадайне два года назад.
Арабы выстроились так, как строились всегда — центр, ядро которого составила отборная тысяча, что воевала еще с самим Пророком, левое крыло, где встали воины с севера Аравии и правый фланг, где приготовились к битве йеменцы. Кавалерия встала позади, разбитая на четыре корпуса, главным из которых командовал неугомонный Дирар ибн аль-Азвар, «голый дьявол», наводивший ужас на ромеев своей свирепостью. Он и сейчас разделся до пояса, разминая худое, перевитое сухими жилами тело. Он улыбался во весь рот. Дирару было ужасно весело. Отдельным отрядом конницы командовал сам Халид, отдав резерв старому другу аль-Кааке ибн Амру, который пришел из Персии, будучи не в силах пропустить такую битву.
А позади войска был лагерь, где находились женщины и дети. Абу Убайда, сподвижник Пророка, сказал женам воинов: «Возьмите в руки шесты от шатров и соберите груды камней. Если мы победим, все будет хорошо. Однако если вы увидите, что кто-то из мусульман бежит с поля боя, бейте его шестами в лицо, забрасывайте камнями, показывайте ему его детей и говорите ему, что он должен сражаться за жену, детей и ислам». Ночь в лагере прошла в молитвах, а потому к утру все были готовы…
Два войска сблизились и по древнему обычаю вперед вышли бойцы — поединщики, краса и гордость обеих армий. Вся верхушка арабов вышла на этот бой, и множество командиров императорской армии. Жизнь и непрерывные поражения так ничему их и не научили. Закипели схватки тут и там, и десятки лучших воинов пали в них. Абд ар-Рахман ибн Абу-Бакр сразил пятерых, и остался непобежденным. А со стороны ромеев непобежденным остался ручной демон императора, который бесновался на поле с огромным топором. Никто больше не хотел выходить против него, ведь отважные воины пустыни привыкли биться против людей, а не против порождений шайтана.
— Ну, надо же! — удивился Стефан, который забрался на каменистый холм и теперь пытался разглядеть то, что происходило перед ним, скрытое клубами пыли. — Да неужели? Сигурд, дружище, это ты? И почему я не удивлен?
Поединки закончились, и стройные ряды войска ударились щитами друг о друга. С глухим стуком встретились копья, и первые тела убитых упали в сухую пыль. А ветер, который нес песок из пустыни, крепчал. И он дул прямо в лицо ромеям так, словно хотел помочь мусульманам в их безнадежном деле. Ведь