Золотая кровь 3 стр. 20
свечей, стоявших на столе, а фонари по углам террасы, окружали стол мягким сиреневым светом. И не будь на её ноге цепи, а на запястьях браслетов из ониксида, этот вечер мог бы быть чертовски романтичным.
— Значит, сирота, выросшая на улицах Тиджуки, и промышляющая воровством и обманом, внезапно оказывается умеет вести себя в обществе, знает названия химических реактивов и посуды, прекрасно читает и считает, грамотно говорит… Зачем ты мне врёшь, Эмили? Ты же знаешь, как я ненавижу ложь? — он обернулся и скрестил на груди руки.
В его голосе появились нотки плохо скрываемого раздражения.
Он злился. И это было хорошо.
Наверное…
— Так с кем ты работаешь? С Эспиной? — снова спросил он. — И теперь мне нужен честный ответ, Эмили. Потому что и слепому ясно, кто в вашей паре с Люком всё это придумал. Так ты делала это для Эспины?
— Эспина? Нет, Ваша Светлость, я не знаю кто он. Я сама по себе.
— Тогда откуда в сокровищнице карточка Эспины? И почему ты спрятала бриллиант в подвале, а не унесла с собой? У тебя был Люк и целый отряд кортесов, так что же случилось, Эмили? — спросил он вкрадчиво.
— Я не знаю, откуда там карточка. И эти кортесы пришли вовсе не со мной. Именно поэтому я и оставила бриллиант там. Мне помешали эти люди, которые пришли после меня. Сначала четверо, а потом ещё несколько. Я не знаю, кто они. Я просто выскользнула и исчезла, решив, что заберу бриллиант позже, потому что не знала скольких я ещё встречу наверху, и за кем они пришли.
— И ты хладнокровно вернулась в особняк на следующий день и продолжила свою игру, так?
— Всё верно, Ваша Светлость.
— Да прекрати ты называть меня Ваша Светлость! — внезапно вспылил сеньор Виго. — Ты воровка! Мошенница и лгунья! Ты проникла обманом в этот дом, втёрлась в доверие, ты играла на моих чувствах, рассказывая о своих выдуманных страданиях!
Ты просто дрянь. Но ты, как будто даже гордишься этим. Бравируешь передо мной своими подвигами. И знаешь, вся эта комедия тебе дорого обойдётся!
Он подошёл и остановился позади неё. Затем положил руки на спинку стула и, склонившись к её уху, прошептал:
— Я мог бы убить тебя. Ты даже не представляешь, чего мне стоило этого не сделать! И никто не осудил бы меня за это. И знаешь, несмотря на то, что над моей кроватью с рождения висел Святой Ангел, часть меня, всё ещё жаждет этого. Ты понимаешь? — его голос звучал зловеще, и в нём было столько скрытой ярости и обиды, что у Эмбер даже кожа на спине покрылась мурашками.
— Чего уж тут не понять, — ответила она и выставила ногу, — вы посадили меня на цепь, как собаку, понятно, что не стоит ожидать от вас реверансов.
Она тряхнула цепью и та глухо зазвенела.
— А ты рассчитывала на реверансы после всего, что случилось? Какая самонадеянность! — он отошёл от стула и встал сбоку от Эмбер, продолжая её разглядывать.
— На реверансы я и не рассчитывала. Ждать милости от Агиларов? Пффф! Я же не дурочка. Я была в сенате, я слышала, что вы о нас думаете. Мы для вас бешеные собаки, и эта цепь лишнее тому подтверждение, — она