Золотая кровь 3 стр. 25
прослежу, чтобы никто ничего не сказал.
— Но, хефе, послушай, это же опасно, — вкрадчиво произнёс Морис, сменив тактику, — ты уверен, что не отправить её туда, где она не будет представлять угрозы, разумно?
— Морис, я не буду дважды повторять, — сказал Виго, как отрезал. — И обсуждать это мы тоже не будем. Ты понял?
Он взглянул на сыщика тяжёлым взглядом и тот снова взялся за газету, ответив:
— Я всё понял, хефе.
— Зови инспектора, — коротко бросил Виго.
Мейстер Фернандо исчез в мгновение ока, сыщик углубился в чтение, чтобы ненароком не вызвать новую вспышку гнева, а Виго продолжил с ненавистью разглядывать омлет, испытывая только одно желание — швырнуть им в окно вместе тарелкой.
Морис отчасти прав — по закону, эйфайра пойманного на совершении преступления или обмане нужно немедля сдать полиции. Этим занимается отдельный отдел в Департаменте с пышным названием Supervision del exilio*. В быту же именуемый — Чистилищем. Отдел контролируется непосредственно сенатом, и каждый законопослушный житель Акадии знает, что за утаивание эйфайра, совершившего преступление, ему полагается штраф и тюремный срок. И для него, как для гранда, нарушение закона и вовсе недопустимо. Если об этом узнают газетчики, то это станет дополнительным оружием для других семей против семьи Агиларов.
Но, несмотря на все риски, Виго не собирался следовать букве закона. Более того, мысль о том, что инспектор увезёт Эмили прямо сейчас, оказалась на редкость неприятной. Настолько, что Виго испытывал глухое нарастающее раздражение.
Никто не будет ему указывать, что делать с Эмили! И пока он во всём не разберётся, никуда она не поедет! А Морису он голову открутит, если тот проболтается.
— Сеньор де Агилар, эрр Морис! — инспектор вошёл, держа в руках шляпу, и поприветствовал всех с поклоном. — Доброе утро! Прибыл сразу же после вашей записки.
— Эх, дорогой инспектор, очень рад вас видеть! — Морис встал и крепко пожал инспектору руку. — Очень рад! Уж простите за столь ранний и неожиданный вызов, но, знаете ли, обжегшись на молоке, на воду дуешь, как говорят у нас на севере. Так что после всего случившегося, каждый подозрительный человек теперь находится под моим пристальным взглядом. Так сказать, под лупой.
— Так вы поймали эйфайра? — спросил инспектор.
— Не совсем. Всё оказалось куда прозаичнее. Даже не знаю, я должен извиниться, но после того, как в дом неоднократно пытались проникнуть, моя реакция не удивительна, вы де понимаете? — Морис наклонился к инспектору, будто сообщая ему какую — то важную тайну.
— Э — э—э, простите, не совсем, — недоумённо ответил Альварес. — Так он сбежал? Кто это был?
— Ну что сказать — это был любовник одной из служанок. Понимаете, проник в дом тайно — ей не разрешено водить гостей, и они ничего лучше не придумали, чем запереться в кладовке и заняться там… ну вы понимаете. Охрана услышала, тот испугался, перевернул там всё пытаясь натянуть штаны, и как был голый, пустился наутёк. За ним погналась. А в той кладовке стояли коробки с какой — то золотой пудрой и серпантином, что остались от фиесты, ясное дело он весь в этом извалялся! Ну и представьте, бежит по галерее голый человек, ночью! Сияет золотом и за ним тащится шлейф из серпантина, ну и что вы подумаете? Каюсь, я его