Золотая кровь 3 стр. 44
насчёт Голубого холма, но всё зависит от большой политики и может, однажды, измениться.
А что будет, когда остальные увидят на руке человека этот браслет? Такому человеку останется только умереть. Его нигде не возьмут на работу, ему не сдадут комнату и нальют похлёбки в кантине. Все эти люди станут окончательными изгоями и пополнят ряды преступников. Они собьются в шайки, точно как бродячие псы и только вопрос времени, как скоро они начнут убивать тех, кто повесил на них кандалы из ониксида.
Виго снова вспомнил Эмбер, и совершенно чётко осознал, что несмотря на всё, что она сделала, он не хочет для неё такой участи. Он вспомнил, как здесь в сенате в прошлое посещение она спрашивала его, ещё будучи в облике Эмерта:
«А вы, сеньор, как вы считаете, эйфайров нужно уничтожить?»«Но это ведь, и правда, бесчеловечно, вы не считаете?»И сейчас эти воспоминания задевали что-то в его душе, он сам не знал что именно. Это был внутренний протест против всей той подлости, которая стояла за этим документом. Его отец и дядя придумали эту мистификацию с нападениями, чтобы дядя, в итоге, смог заработать на торговле ониксидом и строительстве, и отдать отцу долги. А отец ненавидел эйфайров по каким — то своим причинам, не
имеющим никакого отношения к здоровью и безопасности жителей страны. Это было недостойно. Это было мерзко.
Теперь Виго понимал, почему Оливия защищала эйфайров. Возможно именно из — за этого чувства справедливости, которое было у неё таким же, как и у Виго.
«…у меня выбора не было, уж не знаю, какому богу было угодно, чтобы я стала такой, но это точно был не мой выбор. Зато у того, кто меня отправит в петлю — выбор будет. Так что за свою бессмертную душу бояться нужно ему».Эти слова Эмбер, сказанные в сердцах вчера вечером, всё ещё звучали в его голове.
«Принимай решения не головой, а сердцем и собственной совестью. Не голосуй за этот закон. Это важно».Он вспомнил письмо Доменика. Вспомнил его слова, которые он сказал в вечер разоблачения Эмерта.
«Она хорошая девушка и предана тебе…»Если ты стал эйфайром, ты уже совершил преступление первой категории!
«…у меня не было выбора…»Виго захлопнул папку. Ненавистный запах ромний накатывал удушливыми волнами, огненная игла боли медленно зародилась где-то в голове, и направила своё остриё в левый глаз.
В сенате стоял шум, представители каждой ложи пытались друг друга перекричать, отстаивая каждый свои аргументы, но все они сводились не столько к закону, сколько к дележу денег из казны на его реализацию. Граф Морено то и дело стучал молотком по подставке, пытаясь урезонить стороны и призвать тишину, но это ему слабо удавалось. Спорили почти целый час, но наконец — то пришли к какому — то понимаю, и граф Морено провозгласил, что прения закончены и пора переходить к голосованию. От каждой ложи могли голосовать представители домов и все мужчины семьи гранда, возглавлявшего ложу.
— Итак, прежде чем мы перейдём к голосованию, есть ли у вас, многоуважаемые гранды, достаточно веские причины, чтобы не участвовать в голосовании, или применить право вето?
Вопрос был формальным и всегда задавался перед голосованием, но обычно, к этому моменту