Золотое побережье стр. 152
бизнес, и подвернулся он как раз в тот момент, когда производство ядерного оружия пошло на спад. И физики, физики тоже, ведь они снова становились большими людьми, прямо как в старые добрые времена. И военно-воздушные силы – ведь на них возлагалась задача невиданной прежде важности. И правительство, у которого были свои, отдельные причины. В конце прошлого века экономика начинала киснуть, она нуждалась в толчке, а самый лучший толчок – увеличение военных расходов, это известно еще с того времени, когда вторая мировая война вытащила страну из Великой депрессии. Тяжелые времена? Начинай войну. Или попросту закачивай деньги в оборонную промышленность, есть там война
или нет ее. Для нас оружие – нечто вроде наркотика, вколи хорошую дозу – глядишь, ветхая экономика и взбодрится. Лучший стимулятор, известный человечеству.
– Хорошо, Дэн, хорошо, только ты успокойся, ладно? Успокойся, успокойся. Ведь все равно сейчас, сию секунду, нам ничего с этим не сделать.
Дэн замолкает и смотрит в окно. Появляется новая порция Маргариты, и он сразу наливает себе стакан, жидкость течет через край, желтоватыми ручейками расползается по бумажной скатерти. Затем Дэн ставит локти на стол, берет стакан двумя руками, наклоняется вперед и пьет. И несколько секунд смотрит в пустой стакан.
– Дерьмовая у нас с тобой работа.
Макферсон тяжело вздыхает, вот только и не хватало, что пьяного скулежа по напрасно загубленной жизни; он уже готов на физические действия, отнять у этого алкоголика кувшин, и дело с концом, но тут Дэн поднимает голову, в его покрасневших, обведенных темными кругами глазах стоит такая отчаянная боль, что Макферсон буквально отдергивает руку.
– Дерьмовая работа, – совершенно уже пьяным голосом повторяет Дэн. – Гробишь всю свою жизнь на какие-то там предложения. Конкурсные, черт побери, заявки. Работа, которая никому не нужна, которая никогда не увидит свет. Пентагон прямо-таки подзуживает компании вцепляться друг Другу в глотку. Общие конкурсы, соревнования один на один, контракты лидер-последователь. Ну прямо петушиные бои. Интересно, а может, они и вправду делают между собой ставки, кто из нас выиграет?
– Это стимулирует быстрый прогресс, – коротко замечает Макферсон. Какой, собственно, смысл говорить о подобных вещах, когда…
– Ну да, стимулирует, конечно же, стимулирует, но какой ценой? Это же пустая трата времени и сил! Для каждого проекта пять или шесть компаний разрабатывают свои отдельные предложения. Это же в шесть раз больший труд, чем если бы они работали вместе, координированно, как члены одной команды. И добро бы еще все это была легкая, пустая работа, так ведь нет, она отнимает у людей все силы, ломает им жизнь.
Судя по всему, Хьюстон вспомнил о Дон, своей союзнице – на его лице появилась такая скорбь, что Макферсон не выдержал, отвернулся и начал искать глазами официантку.
– Вся их жизнь уходит на то, чтобы успеть к сроку то с одним, то с другим предложением. И пятеро из шести работают при этом впустую. Их работа не ведет ровно никуда, по их проектам ничего не создается. Ничего, ты понимаешь, Мак, ничего! И вот так уходит вся жизнь.
– Ничего не поделаешь, – пожимает плечами Макферсон, – так уж эта жизнь устроена.
Подошла официантка, и он подписывает счет.
– И кто же ее такую, Мак, придумал? – На Макферсона смотрят мутные, ничего не соображающие