Золотое побережье стр. 203
а в этой проигрывает уже с разницей семь – девяносто восемь. Да и те семь заработаны жульническим образом – сразу после начала игры Эйб заорал: «Осторожно!», Ксавьер оглянулся, а он тем временем перекинул мяч.
Так что Эйбу надоело, и он бросает игру.
– Ты что, Эйб, давай еще. Я буду играть с закрытыми глазами, вот тебе честное слово.
– Нет уж, хватит с меня.
Эйб снова задремал, и тут раздается негромкий звон, мгновенно насыщающий его кровь адреналином. Не успев даже толком проснуться, он оказывается на водительском месте с застегнутым ремнем, и лишь значительно позднее, когда фургон уже вылетел на Эдингер и влился в поток других машин, бешено бьющееся сердце Эйба возвращается к какому-то подобию нормального ритма. Еще год жизни потерял, это уж точно; и пожарники, и санитары умирают обычно от инфарктов, – а все из-за такого вот дерганья, из-за адреналина этого.
– Так куда же это я направляюсь?
– Езжай по ньюпортской на север, до гарбадж-гроувской, по ней на запад до Ориндж, на север до натвудской трассы и – прямо к университету. Нас просят оказать содействие в ликвидации последствий автомобильной аварии.
– Да не может того быть.
Эйб смотрит на товарища; рука Ксава сжимает микрофон с такой силой, что желтоватая кожа ладоней стала белой. И обычная, в общем-то, напряженность в голосе – сегодня она настолько велика, что половину с пулеметной скоростью выпаливаемых слов попросту невозможно разобрать, и диспетчер раз за разом просит повторить последнюю фразу. Отпуск ему нужен, и подлиннее. А еще лучше – сменить работу. Гробит ведь он себя, сжигает. Вон до какого состояния дошел, а с каждой сменой все хуже и хуже. Только куда же Ксаву деться. Имея на руках семью, да плюс еще чуть не половину населения Санта-Аны иждивенцами, он не может позволить себе долгого отпуска. Так вот и будет крутиться, пока не получит отпуск на тот свет.
Дорога требует внимания. Движение жуткое, а особенно – там, где сходятся гарден-гроувская, Ориндж и санта-анская. Забита, буквально закупорена каждая полоса огромного, многоярусного бетонного кренделя, пора сходить с дорожки и двигать своим ходом. Улюлюканье сирен, ощущение мощи рванувшегося вперед фургона, по правую руку размытыми, цветными пятнами мелькают словно застывшие на своей магнитной дорожке машины, они сливаются в одну длинную радужную полосу, вот же мать его, откуда-то взялся съехавший с дорожки автомобиль, он торчит прямо на пути, полностью его перекрывает, резко по тормозам. Кой хрен он сюда вылез?
– Выворачивай на полосу.
– Пытаюсь, только не могу же я взять вот так и посшибать всех этих мирных граждан, неловко как-то.
Эйб включает все свои бортовые огни, сейчас машина мигает чуть не на двух десятках частот одновременно, должно бы вроде пронять этих чертовых водителей, но вот те хрен, в сплошном потоке – ни щелочки.
– Они что, принимают нас за новогоднюю елку? – с ненавистью говорит Ксав; высунувшись из окна, он яростно – и безуспешно – машет водителям проезжающих мимо машин. – А ты попробуй все-таки втиснуться.
Эйб глубоко вздыхает, включает зажигание, подает фургон вперед и направо. Ксавьер кроет упрямых идиотов последними словами, безнадежно машет рукой и поворачивается к Эйбу:
– Ну, давай.
Эйб зажмуривается и выезжает на полосу, ежесекундно ожидая услышать хруст металла.