Библиотека

Золотое побережье стр. 223

Размер шрифта
-
+
Тема

вечер не был чем-то из ряда вон выходящим. Дэн пьет ежедневно и помногу, зато бреется в лучшем случае через день, костюм у него всегда мятый, словно корова жевала, и ему давно пора подстричься. Одним словом – хрестоматийный пример человека, от которого ушла жена и чья жизнь разваливается на куски. Иногда Денниса так и тянет рявкнуть на него: «Кончай дурака валять! Ты что, Дэн, разыгрываешь, что ли, из себя героя телевизионного сериала?»

Но потом он задумывается, а вдруг мука Хьюстона вполне реальна, вдруг он просто не знает других способов ее выразить, вдруг он не играет эту роль, а живет ее. А если и нет, то играет бессознательно, такое ведь вполне может случиться, если теряешь всякий интерес к жизни, всякую надежду и начинаешь вдобавок пить.

Отчаявшись что-нибудь придумать, Деннис приглашает бедолагу пообедать и выслушивает всю его печальную историю – прежде Дэн избегал откровенностей.

– Понимаешь, Мак, Дон переехала к своим мамочке с папочкой.

– Да не может быть! – после чего Деннис проводит бодрящую душеспасительную беседу, рассказывает в бесконечных подробностях, какую именно работу должен проделать Хьюстон и почему эту работу должен проделать именно Хьюстон и никто другой, и даже решительно пресекает всякие попытки Хьюстона заказать второй кувшин Маргариты – за что удостаивается мрачного, почти ненавидящего взгляда.

– Ты уж пей, пожалуйста, после работы, – раздраженно бросает он, – если не можешь себя сдержать. – Тактика Стюарта Лемона? А хоть бы и так, времени осталось так мало, что сейчас не до нежностей.

И ведь вторую половину рабочего дня Хьюстон вкалывает как заведенный, впервые за многие недели. А ведь мы же, похоже, выкарабкаемся, думает Деннис, просматривая перед уходом домой список «Что Нужно Сделать», вот ей-же-ей, выкарабкаемся.

Глава 68

Все утро и половину дня Джим проспал. Он даже не пошел в спальню, а просто скрючился, не раздеваясь, на диванчике. Спал он беспокойно, поминутно просыпался не освеженный, а все более и более дохлый.

Каждый раз, когда хватало сил принять вертикальное положение, Джим звонил Хане. Ни ответа, ни привета. И снова обрывок беспокойного, с кошмарами и метаниями забытья. И кошмары эти какие-то совсем уж запредельные, ситуации в них возникают до дикости непонятные и неразрешимые. Вот, скажем, в последнем сне Джим с друзьями попались в лапы русским и заточены ни много ни мало в Кремле. Джим пытается сбежать через пинболл-машину, но не вовремя соскользнувшая стеклянная крышка отрубает ему голову. Приходится снова выбираться наружу, затем долго мучиться, разыскивая закатившуюся куда-то голову – и это без помощи глаз! – а разыскав, прилаживать ее на место. И двигаться потом с Предельной осторожностью, чтобы приставленная, но не прикрепленная голова не свалилась. Ну кто бы поверил, что придется когда-нибудь разгуливать с отрубленной головой! Затем откуда-то появляется премьер-министр Керенс в окружении Дебби, Анджелы и Габриэлы; на нем военная форма, сплошь увешанная орденами, на девушках – одни купальные трусы.

– Так вот, – решительно заявляет премьер, протягивая им нечто вроде металлического протеза руки (Джим знает, что это – машинка для вырывания сердца из груди). – Выбирайте сами, кто будет первой.

Просыпается Джим весь в поту, его желудок свело судорогой.

Около двух часов дня он снова звонит Хане, и та берет трубку.

– Алло?

– А? О! Хана! Это

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.