Библиотека

Золотое побережье стр. 248

Размер шрифта
-
+
Тема

через который они сегодня перешли;

край его пылает.

Дрожащий оранжевый свет; последние лучи заката.

Каждая скала высвечена, прорисована.

Каждый момент долог и тих.

Негромкий голос ручья бормочет и бормочет.

Светлая, синяя вода среди тяжелых теней.

Две крошечные фигурки, бесцельно бредущие.

О-о-о! О-о-о! О-о-о!

Воздух сам изливает медленный свет.

И ты жил здесь вечно.

– А как насчет поесть? – спрашивает Таши. Он сидит, облокотившись о свой рюкзак.

– Само собой. А костер разложим? Под этими кустами есть хворост.

– Ограничимся плиткой. В Сьеррах не так много топлива, чтобы раскладывать костры, во всяком случае – на такой высоте.

Они вынимают маленькую газовую плитку и готовят японскую лапшу. Когда Джим варит свою порцию, он, конечно же, сшибает котелок, а когда подхватывает котелок, чтобы спасти лапшу, то обжигает левую руку.

– Ой! – пальцы засунуты в рот. – Ладно, ничего страшного.

Таши захватил палатку, но ночь такая ясная, что решено ее не разбивать; они расстилают на песке матрасы, разворачивают спальные мешки, залезают в них и – наконец-то! – ложатся.

Луна на востоке, прячется за хребтом, но отблески ее света от ближних гор наполняют пространство бесконечным разнообразием теней, придают ему монохромную глубину. Журчит ручей. Все небо в звездах; Джим никогда не видел их столько, никогда и не подозревал, что их так много. Гораздо больше, чем спутников и боевых отражателей.

Дыхание Таша становится медленным и ровным, он спит.

Джиму никак не спится.

Он оставляет тщетные усилия, садится, закутавшись в спальник, смотрит… Появившиеся было мысли о прежней – там, внизу – жизни мгновенно и с позором изгнаны. Здесь, в горах, мозг не хочет касаться бредовых проблем ОкО. Не может о них думать.

Скалы. Темные силуэты кустов, на фоне звезд качаются черные иглы. Лунный свет на крутых изрезанных склонах, вырисовывающий мельчайшие детали. И Джим… Джим не знает, о чем думать. У него саднит и ноет чуть не в дюжине различных мест. Но и это кажется частью гор, одним из компонентов разворачивающейся сцены. Его чувства перенапряжены, у него кружится голова от стараний вобрать в себя все это вместе, сразу – и музыку катящейся по камням воды, и ветер в сосновых иглах, и огромную, поразительно сложную картину белого гранита, испещренного гравюрными штрихами трещин, далекие громады залитых лунным светом гор… Он не знает, о чем думать. И вобрать все это невозможно, старания тщетны, мурашки по коже – вот и весь результат. Кому же под силу такая огромность?

Но впереди еще вся ночь, он может смотреть, и слушать, и снова смотреть… Со странным, наполняющим все тело и рвущимся наружу

экстазом Джим осознает, что эта ночь будет самой долгой ночью в его жизни. Каждый ее момент, тихий и длящийся, будет потрачен на открытие мира, о существовании которого он раньше и не догадывался, на открытие – дома. Он считал этот дом давно утраченной мечтой, но вот он, здесь, в Калифорнии, такой же реальный, как камень под расшибленной намедни задницей. Джим стучит по граниту ободранными костяшками пальцев. Скоро из-за хребта выйдет луна.

Глава 78

На следующее же утро после устроенного Джимом погрома из Нью-Йорка прилетел Дональд Херефорд. Вертолет, стоявший наготове в аэропорту Джона Уэйна, доставил его прямо на территорию ЛСР. Херефорд вышел

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.