Золотой ребенок стр. 6
умолкла, Дэнни с хрустом потянулся и покачал головой.
— Умеешь ты вляпаться, Лили.
— Кто бы говорил, — буркнула я и прикусила язык, когда на лицо кузена вновь наползла туча. Кто меня просил напоминать ему об этой фифе Мередит и некрасивой истории, в которую она его втравила?
— Знать бы еще, о ком предупреждала Лиззи, — продолжил рассуждать вслух Дэнни. Я с облегчением перевела дух, поняв, что он включился в работу и позабыл о своей меланхолии.
— Надеюсь, не о тебе, — с чувством сказала я и уставилась на кузена с подозрением, осененная ужасной мыслью. — А Мередит, случаем, не пыталась с тобой встретиться?
Тут уж не до тактичности.
Он поморщился, залпом выпил коньяк, как противное горькое лекарство, и со звоном поставил бокал на стол.
— Нет. Я нужен был ей только чтобы таскать каштаны из огня. Давай выпьем, а?
— Так за дело-то возьмемся?
В конце концов, с детского праздника я уже благополучно унесла ноги, теперь ничто не мешало мне отказаться, сославшись на напарника. Если бы только не предостережения Лиззи!..
— Куда мы денемся? — печально вопросил кузен.
И мы в унисон вздохнули.
* * *Насколько опрометчиво было пить с Дэнни, я осознала только утром. Накануне вечером мы решили, что дело Бойлов я возьму на себя, а напарник подключится, если потребуется помощь.
Поэтому утром Дэнни бессовестно дрых. Я же, стеная и проклиная неумеренные возлияния, приняла душ и выпила несколько чашек крепчайшего кофе. Пора было тащиться на поиски священника. Для начала пришлось заехать домой, чтобы переодеться — чего доброго, отца Марка при виде леди в брюках хватит удар и плакали тогда все мои планы. К тому же не лишним было поставить Бойдов в известность, что мы беремся за решение их проблемы.
Миссис Бойд моему звонку обрадовалась и заверила, что тотчас же попросит отца Марка всемерно мне содействовать…
Немного поразмыслив, я отказалась от идеи изобразить
благовоспитанную мисс. Разумеется, священнику это пришлось бы по вкусу, вот только сегодня я не горела желанием, чтобы меня отечески трепали по плечику и называли «дочь моя». Вряд ли отец Марк, растрогавшись, признается в содеянном, так что придется выбить его из колеи и, если придется, даже надавить. В конце концов, тайну исповеди еще не отменили, а уж использовать полученные на ней сведения для шантажа — это вообще из ряда вон!..
* * *Старая церквушка, видавшая, должно быть, еще первых поселенцев, возвышалась на холме. Потемневшие от времени камни, чуть покосившаяся колокольня, наивные рисунки на витражах — тут все дышало историей, включая, кстати, и старика в потертой рясе, заботливо поправлявшего покров на алтаре.
— Мистер?.. — окликнула я, остановившись на пороге.
Гром не грянул, молния не поразила святотатицу, посмевшую явиться в дом божий в брюках.
Старик медленно, с трудом обернулся, хрустя суставами, как изрядно проржавевший механизм шестеренками. Подслеповато сощурился, затем глаза его широко распахнулись, но священник быстро овладел собой.
— Отец Марк, дочь моя, — надтреснутым голосом представился он.
На ловца и зверь бежит!
Я окинула взглядом согбенную фигуру в поношенном облачении, перепоясанном простой грубой веревкой. Священник был невысокий, болезненно худой, сгорбленный и весь какой-то сморщившийся, но ясные голубые глаза были преисполнены спокойствия и