Зона поражения стр. 492
губами, что уже само по себе не предвещало ничего хорошего. — Да. В общем, да! Но давай потом поговорим об этом. Ты видишь, я занят. Ты уезжаешь куда-то. Приедешь, и поговорим.
Взгляд главного постоянно соскакивал с лица Паши на портфель в руках журналиста. Михаил Львович пытался скрыть свой страх, но у него это неважно получалось.
— Ну, хотя бы в общих чертах? — канючил Паша. — Впечатление в целом?.. По-моему, это настоящая бомба. В смысле, материал! — В общих чертах, — глаза главного теперь уже надолго уперлись в портфель, — ну, в общих чертах я не могу пропустить твой материал, скажем так. — Почему? — Ну как ты не понимаешь? — Главный даже развел руками от справедливого гнева. — Сыровато все это, неаргументированно. Переизбыток второстепенных фактов. А проблема, между прочим, серьезнейшая. Ошибешься, и голову с тебя снимут.
— Понимаю… — вздохнул Паша. — В общем-то я не за этим зашел. Я хочу уйти из газеты.
— Уйти от нас? — Главный посмотрел на него с удивлением. — Ну что же? — Он пожал плечами. — Пиши заявление и свободен. Не держу. Честно тебе скажу, мне твои выходки уже изрядно поднадоели.
— Да я уже написал, — сказал скороговоркой Паша и, шагнув к столу, поставил свой портфель прямо на листки верстки. — Утром еще заявление приготовил. Вы простите меня, Михаил Львович, но вы
мне тоже порядочно поднадоели. — Он положил палец на замочек портфеля, но не надавил сразу. — Вы знаете, куда меня на работу зовут? Не знаете…
— Не нужно заявления! — мгновенно побледнев, попросил главный. — Не нужно! — Губы и щеки его мелко дрожали. — Потом!.. Это потом!.. Уходи… — Темные, полные ужаса его глаза часто замигали. — Уходи отсюда! Выйди из кабинета!
Какой именно из четырех телефонных аппаратов зазвонил, Паша не понял, но метнувшаяся над столом рука главного безошибочно сорвала трубку.
— Самарин слушает!
— Михаил Львович, агентство «Новости» беспокоит, Самойлов. Вы можете подтвердить информацию?
— Какую информацию?
— Ну как же, час назад от вас поступила информация о заговоре украинских депутатов. О хищениях из чернобыльской зоны. Банда раковых больных, шубы. Нам показалось все это абсолютно невероятным. Это утка?
Демонстративно Паша опять потянулся к портфелю, опять положил палец на замочек. Он мог бы спокойно открыть его. Бомбу уже вынули двадцать минут назад, но он тянул время.
— В общем, я чист! — сказал он. — Вот вам мое заявление!
Рука Самарина больно сжалась на запястье молодого журналиста, и одновременно с тем главный редактор газеты «События и факты» крикнул в трубку:
— Да! Да! Я подтверждаю! Подтверждаю информацию. Это не утка! У меня на все есть документальное подтверждение!
4У них не было багажа, а фальшивые документы были хорошо сделаны, так что через таможню они прошли без всякой заминки. У Максима Даниловича боли почти прекратились. После кризиса ему стало неожиданно легче, даже упругость какая-то в походке возникла, но Зинаида совсем уже сдала. В аэропорт приехали на такси, и Максим почти что нес ее на руках.
В самолете Зинаида отключилась, а он прилип к иллюминатору, как школьник. Он не раз пересекал границу СССР, но никогда еще в своей жизни не летал. Так уж сложилась жизнь. В Чехословакию их, молодых солдат, доставляли поездом, а потом только фуры гонял по немецким и польским автобанам.
Он все так же был приговорен