Библиотека

Зона поражения стр. 495

Размер шрифта
-
+
Тема

лежит под шубами в гараже, почему он не сделал этого раньше? Почему он не сделал этого, когда собирался умирать? Ведь это было так просто. Теперь придется жить. Но дело все равно следует довести до конца.

Дрожащим пальцем он надавливал белые квадратные клавиши. Код Украины. Код Киева. И вдруг в последнюю минуту передумал. Захлопнул справочник и быстро на одном дыхании набрал совсем другой номер.

По коридору тихо прошелестели колеса каталки. Может быть, это санитары вывозили очередного мертвеца. Максим Данилович закрыл глаза, представляя себе телефонный аппарат на том конце линии. Квартиру в Киеве, где сейчас раздастся звонок.

Один гудок. Два. Три.

«Но

почему же она не снимает трубку… Я сошел с ума. Зачем набрал свой домашний номер? Что я скажу ей? Она же уверена, что я давно умер. Она присутствовала на отпевании, на моей кремации…»

— Да, — прозвучал знакомый печальный голос в телефонной трубке. — Слушаю вас!

Во рту у Максима стало сухо, и следующее слово далось ему с трудом:

— Это я, Ольга!

— Кто это? — Это я, Максим!

В ответ негромкий всхлип и дыхание. Он даже услышал, как она облизала губы.

— Ну зачем же так шутить! — сказала она после продолжительной паузы. — Это жестоко! Жестоко и глупо!

— Я жив, Ольга! Понимаешь. Так получилось! Ты похоронила совсем другого человека! Ты веришь мне?

Слышимость была такая, что можно было подумать, его жена стоит с телефонной трубкой в руке где-то совсем близко, за стеной. Он молчал, и она молчала. Только судорожное дыхание с обеих сторон. Потом Ольга спросила. Спросила совсем, совсем тихо, все-таки ей удалось не зарыдать:

— Где ты, Максим?

— Я очень далеко, — так же тихо отозвался он. — Но я уже решил. Я возвращаюсь!

1

Разглядывая в зеркале свою бледную физиономию, Паша искренне позавидовал Дмитриеву. Тот вернулся в первых числах из Киева загорелый, против обыкновения молчаливый. Вернулся, отдал Паше пакет с документами и сразу же улетел в Чечню. Никаких объяснений. Оформил командировку, и нет его.

Позвонил с аэродрома проститься. Паша так разозлился на него, что и не сообразил сразу, в чем тут дело. Только чуть позже понял. Плохо человеку. По-настоящему погано. Не выдержал, сломался. А под пулями в себя прийти значительно легче, чем сидя в мягком кресле за редакторским столом. Он по себе знал: такое напряжение там, что обо всем забудешь. Любая болезнь пройдет, если, конечно, снайпер тебя не подцепит.

В ту ночь, когда в редакцию по сотовому телефону прямо со своего поста позвонил Сурин, Паша написал первый вариант статьи. Хотел широким жестом швырнуть ее на стол главного редактора и посмотреть, какое будет у Михаил Львовича выражение лица, но к утру уже передумал. Слишком мало фактов. Почти никаких прямых доказательств. Не материал, а лихая фантазия на модную тему. Теперь, спустя несколько дней, доказательств было достаточно. Их было даже подозрительно много.

Во-первых, пришедшее прямо по почте письмо, отправленное Зоей перед самым нападением на квартиру ее сестры. В конверте никакой дополнительной записки или предупреждения, только два тетрадных листка с личным посланием покойной Татьяны к своей подруге. Татьяна довольно подробно изложила суть дела, зачем, непонятно, наверное, покаяться перед смертью хотела, и уже только этих двух листочков хватило бы для настоящего скандала.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.