Зона поражения стр. 500
мелькнула за маленьким окошком под жестокий звон медицинской сирены.
Белые двери клиники. Уже знакомые запахи, повсюду приглушенный свет. Широкий коридор. Зинаида не приходила больше в сознание, и ее сразу увезли. А Максим Данилович остался стоять, как дурак, посреди приемного покоя.
— Я говорю только по-русски! — Эту фразу Максиму пришлось повторить трижды, пока не привели переводчика.
Его пригласили в небольшой уютный кабинет, больше напоминающий не кабинет врача, а офис какой-нибудь крупной фирмы. Напротив за столом оказался какой-то толстый розовощекий чиновник в голубом медицинском халате и туго завязанной шапочке, переводчик почему-то стоял, не хотел присесть.
— Вы хотите оплатить лечение этой женщины?
— Да, хочу! Я хотел бы заплатить сразу за двоих! В глазах чиновника возникло удивление.
— Я хотел бы лечь в вашу клинику на обследование! — сказал Максим Данилович. И сразу последовал перевод.
— Пожалуйста, назовите номер вашей медицинской страховки, — попросил чиновник.
— У меня нет медицинской страховки, — сказал Максим Данилович. — Но у меня есть счет здесь, в швейцарском банке. Вот моя кредитная карточка.
Чиновник кивнул.
— Когда бы вы хотели к нам лечь?
— Сразу, — вздохнул Максим Данилович. — Если это возможно.
— Возможно. Но мы должны проверить вашу платежеспособность.
Первый раз в жизни он увидел подлинную магию денег. В течение каких-то нескольких минут был проверен счет. Максим Данилович поставил свой росчерк под несколькими бумагами, и его сразу проводили назад в приемный покой. Ванная комната, ласковые руки медсестры, мягкая пижама. Сидя в кресле-каталке, он наконец позволил себе расслабиться.
«Все, — подумал он, смыкая глаза. — Последний круг почета! Теперь наконец можно умереть!»
6Прошло несколько дней. Отказавшись от отдельной палаты, Максим Данилович теперь лежал под одним потолком еще с тремя безнадежными раковыми больными. Нервное напряжение исчезло. Бежать было больше некуда, он спал и ел, покорно ходил за медсестрой по диагностическим кабинетам. Он не выкурил с того момента, как переступил двери клиники, ни одной сигареты. Ни страха, ни боли. Только на пятые сутки он вдруг с удивлением заметил, что остальные обитатели палаты практически прикованы к постелям.
Разговор с врачом состоялся через неделю. Переводчик не потребовался. Врач неплохо говорил по-русски. Разговор начался с того, что Максиму Даниловичу показали счет на семьдесят тысяч.
— Конечно… — согласился он. — Я все оплачу, раз вы так много насчитали. Но скажите, операция входит сюда? Ведь мне ее еще не делали?
— Это счет женщины! — сказал врач. — Ей уже сделана операция.
— Ну?! — Максим Данилович, приподнявшись на своем стуле, напряженно смотрел на врача.
— Она безнадежна! Максимум она проживет еще десять — пятнадцать часов.
— А я?
Врач был молодой, худенький. Халат на горле расстегнут,
торчит яркий галстук. Шапочка немного скошена на голове. Только что взгляд его был совершенно серьезным, и вдруг глаза улыбнулись.
— А вы здоровы! — сказал он звенящим голосом. — Организм, конечно, ослаблен. Но никакой злокачественной опухоли у вас нет. Вам не нужна операция.
— Как это здоров?
— Вы хотите ознакомиться с результатами анализов?
— Нет! Я вам верю!
Испытывая какое-то странное отупение, Максим Данилович вышел из кабинета и, сделав несколько шагов, застрял в середине белого коридора.
«Как же так?! Зинаида умирает, а я здоров?.. Мне даже не нужна операция. Она умирает, а я здоров… — С трудом он заставил себя пройти дальше по коридору и опять