Зоопарк в твоей голове. 25 психологических синдромов, которые мешают нам жить стр. 109
Я честно не знаю, куда эти игрушки убирать и откуда они вообще берутся!
Сергей уже учащенно дышал.
— Скажите, а вы знаете, с каким запросом мы работаем с вашим сыном?
Пауза.
— Ну… вроде… догадываюсь. Адаптация? Социализация? Или как там это называется?
— Мы работаем с повышенной тревожностью.
— И от чего она повышена? — вопрос, вроде, прозвучал, но во взгляде клиента по-прежнему не читалась заинтересованность.
К этому моменту у меня появилась гипотеза, что Сергей проживает жизнь по сценарию Питера Пэна. Казалось, ему сложно принимать ответственность за сына, а состояние ребенка и конфликты дома отстраненно воспринимаются «не настолько важными», чтобы уделять им «столько внимания». Это очень похоже на Питера Пэна: ведь если все в жизни «не такое уж и важное», значит, ко всему можно относиться легче — в духе «а что такого?». Вдобавок, между «надо» и «хочу» клиент практически всегда выбирал последнее. А еще из нескольких фраз Сергея стало ясно, что он беспомощен в быту и не только не знает своих обязанностей, а, скорее всего, даже не допускает, что они у него могут быть. Судя по тому, как мой собеседник стремительно перемещался из одного эмоционального состояния в другое — из показного равнодушия в крайнюю степень раздражения, — скорее всего, он испытывал трудности с управлением эмоциями, что тоже характерно для Питеров Пэнов.
— Сергей, вы сказали, что сыну вечно что-то нужно. А как вам кажется, чего самого главного ему недостает?
— Да в том-то и дело, что я не знаю. У него все есть!
— Значит, речь идет не о материальных вещах, верно?
Он на секунду задумался и, кажется, впервые заметил, что в комнате, кроме него, есть еще кто-то — кто-то, кто говорит, живет, чувствует. Он наконец-то посмотрел мне прямо в глаза и медленно проговорил:
— Получается, так.
— Может ли такое быть, что ему не хватает чего-то лично от вас?
Сергей закатил глаза и махнул рукой:
— Ой, Ирин, ну вы говорите как моя жена! Ну чего, чего ему может не хватать? Я дома почти постоянно! Вон, вчера играли с ним в войнушку.
Вот мой папа со мной никогда так не играл, — голос неожиданно дрогнул.
— Здорово, что у вас есть такие моменты! И все же, что сын у вас чаще всего просит?
— Посиди со мной, поиграй со мной, поговори со мной.
— То есть внимания? Может быть, ему не хватает устойчивого контакта с вами? Чтобы он понимал, что сейчас вы всецело только с ним и для него.
Сергей пожал плечами. А я отметила еще одну особенность «вечного мальчика» в поведении клиента: трудность в построении надежных, устойчивых социальных связей.
Ведь Питерам Пэнам трудно проявлять эмпатию, чувствовать состояние партнера или ребенка.
Они стараются избегать всякого рода контроля и эмоционального давления извне.
— Хорошо. А вот вам самому в его возрасте чего хотелось от отца?
Улыбка с лица Сергея исчезла. Как и маска «беззаботного папаши», от которого все вокруг чего-то требуют. Он выдохнул, и, казалось, вместе с воздухом из него вышел весь запал спорить. Сергей обмяк и прислонил голову к спинке кресла.
— Мы можем об этом не говорить?
— Можем.
Однако после небольшой паузы он продолжил:
— Мне хотелось, чтобы меня перестали бить, услышали мое мнение и просто чтобы мы