Зоосити стр. 266
недоброжелатель? Маньяки часто так поступают…
— Ни с каким киллером я не знакома. По-моему, послания присылают мне жертвы.
— Но ведь они мертвы?
— Вот именно.
— Ладно, все равно. — Ссутулившись, Дейв начинает настраивать камеру.
Я еду на юг, к терриконам — зеленовато-желтым холмам, поливаемым дождями, продуваемым всеми ветрами. За много лет после того, как золотодобывающие компании закончили выработку и несколько раз просеяли почву, отыскивая крупинки драгоценного металла, холмы поросли жесткой травой и эвкалиптами. Йоханнесбург часто называют «Иголи», то есть «город золота». Похоже, город пожирает сам себя.
Я поворачиваю с шоссе на грунтовую дорогу, поросшую кривыми деревцами, и проезжаю ровно три километра восемьсот метров. Расстояние я отмерила еще в прошлый раз, на обратном пути. Мы вылезаем из машины; злобный, хотя и несильный порыв ветра взметает вверх фонтанчики желтого песка. Тревожно шелестят листья на деревьях. Я стягиваю с заднего сиденья толстое одеяло и бросаю его на ограду из колючей проволоки. После того как я порвала джинсы — заметила дыру и кровь на ноге не сразу, только дома, — я подготовилась как следует.
— Там ведь охраняемая территория, посторонним вход воспрещен! — говорит Дейв, когда я поднимаю над оградой Ленивца.
— Не волнуйтесь. Я уже побывала здесь. Во второй раз уже не считается. — Красный ноготь я осторожно зажимаю в кулаке. Нить утолщается. Мы близко.
Мы карабкаемся по склону; при каждом шаге ноги до лодыжек увязают в мелком золотистом песке. Здесь нет деревьев, и ветер сильнее. Он кидает песок нам в лица; песчаные воронки обжигают кожу. Я прикрываю Ленивца капюшоном толстовки, но он его почти не защищает. Ленивец прячет морду у меня на шее и зажмуривается.
— Черт! — кричит Дейв. — У меня нет подходящего фильтра для объектива!
— Мы уже пришли… — Я надеялась, что во второй раз будет полегче. Но изнутри, как и тогда, поднимается волна тошноты и ужаса. Дейв механически поднимает камеру и тут же опускает ее, так и не сделав снимка.
— Как вы… это нашли?
— Оно само нашло меня.
На песке распростерто тело — непонятно, девочки или мальчика. Невидящие глаза смотрят в небо. В каждой складке и впадине тела песок: согнутая ладонь, приставленная к щеке, как будто жертва собирала в нее слезы, изрезана ножом. Глубокие порезы на плечах, ногах, голове. Кроваво-красные акриловые ногти поломаны — видимо, жертва пыталась сопротивляться… Кроваво-красные ногти в блестках почти такие же, как туфли…
Дейв то разевает рот, то закрывает его, как рыба, вытащенная из воды. Что тут скажешь? Он прячется за объективом. Ножевые раны зияют, словно красные пасти… Изрезать человека ножом до смерти нелегко — спросите у хуту. Все, кто убивает людей холодным оружием, как правило, большие энтузиасты своего дела…
— Вы заметили, что кое-чего не хватает? — спрашиваю я, когда Дейв ненадолго отвлекается, чтобы поменять карту памяти.
— Н-нет, не заметил… А что, чего-то не хватает? Погодите… Крови не так много. Значит, ее, возможно, убили в другом месте.
— И еще животного нет.
— Откуда вы знаете, что у нее — или у него — было животное?
— Я видела ее. Она работала на моей улице. У нее был Воробей.
— Воробей?! Он ведь очень маленький. Может, вы просто не заметили?
— Поверьте мне, он был. А сейчас его
нет. — Я знаю точно,