Зорге. Последний полет «Рамзая» стр. 19
вместе с супругой в госпиталь Святого Луки. Когда высокопоставленную чету проводили к лечащему врачу, тот, сославшись на тяжесть состояния пациента, объяснил, что больному необходим абсолютный покой. Отт задал доктору еще несколько вопросов и попросил держать его в курсе дел, добавив:
– Если понадобится помощь, можете обращаться прямо в посольство. И сообщите нам, пожалуйста, когда его можно будет навестить.
– Непременно, – пообещал доктор.
У жены посла Хельмы при этом увлажнились глаза.
Глава 9Она узнала о тяжелой аварии, в которую попал известный немецкий журналист Рихард Зорге, из газеты, на следующий день после несчастного случая. Еще хуже, чем это сообщение, была помещенная над информацией фотография с места происшествия. Ей стало плохо, но она справилась с собой, потому что женская слабость невообразимым образом уступила место инстинктивному желанию – спасти любимого человека!
«Зорге в госпитале Святого Луки! – пронеслось в сознании. – Я спасу его! Или… умру вместе с ним!»
В приемнике госпиталя дежурный врач сказал ей, что посещения господина Зорге запрещены.
– Не волнуйтесь, им занимаются очень опытные доктора. Попробуйте подойти через неделю. Если лечащий врач сочтет возможным, вам удастся его навестить.
Ждать неделю оказалось слишком невыносимой мукой. Она пришла на третий день. В приемнике дежурил другой доктор. Она попросила его передать лечащему врачу господина Зорге, что с ним хотят поговорить по очень важному вопросу. Дежурный потянулся к телефонной трубке и в следующую минутку спросил:
– Как вас представить? Вы кто ему?
– Друг. Скажите, что друг. Это очень важно. – Она пришла с твердым намерением уговорить доктора, разрешить ей ухаживать за Зорге. Неизвестно, какие слова она нашла, какие чувства вложила в них, с какой интонацией произносила, но доктор, подумав, согласился, предложив побыть рядом с больным в качестве ночной сиделки, можно сказать, нянечки или, если угодно, ассистентом сестры милосердия.
– Только учтите, вы должны беспрекословно выполнять все наставления медперсонала. Уж извините, ничего другого предложить не могу. Если это вас устроит, я распоряжусь выдать медицинский халат, косынку, инвентарь, в общем, сегодня вечером можете приступать. Да, и не злоупотребляйте, пожалуйста, моей добротой.
Когда наступила ночь, в палате осталась гореть лишь дежурная лампа. Падающий от нее приглушенный свет создавал в комнате атмосферу покоя. Зорге, как и днем, под воздействием медикаментов находился в полубессознательном состоянии. Его дыхание то сбивалось, становясь прерывистым, то выравнивалось. Сидя на стуле у кровати, она молча смотрела на него, а потом решила тихо поговорить с ним, сначала шептала, что очень любит и никогда не оставит его. А потом вспомнила, как в детстве мать рассказывала ей сказки, сидя у кроватки, как родной любящий мамин голос помогал уснуть. Вдруг она спросила безмолвно лежащего Зорге:
«Хочешь, я расскажу тебе одну историю? – И, не дожидаясь ответа, продолжила: – Эта история о маленькой девочке, которая жила с любящими ее родителями в одной из японских деревень. По утрам, когда первые лучи восходящего солнца золотили соломенные крыши сплетенных из бамбука хижин, отец поднимался, брал с собой рисовую лепешку и вместе с другими крестьянами шел работать на поля. По вечерам, когда уставшее от скитаний солнце клонилось к закату, а рисовые поля окрашивались в янтарно-розовый цвет, отец возвращался домой. Но однажды случилось так, что утром он не проснулся. Ночью смерть подкралась к