Зорге. Последний полет «Рамзая» стр. 47
Отт, являясь его адъютантом и доверенным лицом, после того как шеф стал на короткое время канцлером Германии в 1932 году, по его же поручению уехал в Веймар, на встречу с Гитлером, чтобы уговорить последнего занять пост вице-канцлера в новом кабинете. И получил решительный отказ. Это был удар. Через пару месяцев, когда Шлейхер был смещен и на место канцлера Германии вознесся Гитлер, Шлейхер не оставил верного ему офицера на съедение волкам и напоследок поспособствовал тому, что грамотный и волевой офицер был направлен военным стажером в германское представительство в Японии. Тут уже сам Отт развернул кипучую деятельность, щедро осыпая Берлин ценными отчетами, что было замечено, и его повысили в должности. Став вскоре военным атташе, Отт стремился обзавестись полезными связями, протягивая руку талантливым и способным людям. Вскоре судьба преподнесла новый подарок, когда по совету супруги Хельмы он обратил внимание на бойкого и эрудированного журналиста Зорге, имевшего кроме всех своих плюсов репутацию преданного делу нациста и глубокого аналитика. Отчеты Отта в Берлин окрасились не только знаниями по военным вопросам, но и аналитикой политико-экономической ситуации в Юго-Восточной Азии. На Отта обратили внимание как армейская верхушка рейха, так и серьезные люди среди однопартийцев фюрера. Более того, его включили в число кандидатов на замещение должности Чрезвычайного и Полномочного посла на случай возникновения вакансии.
Судя по тому, что Риббентроп остался доволен его докладом, можно считать, что командировка удалась. С чувством выполненного долга Отт решил позвонить жене. В переговорном пункте министерства он попросил соединить его с германским представительством в Японии и назвал работнице коммутатора номер домашнего телефона. Когда связь была установлена, его пригласили в переговорную кабину.
– Хельма! – только и успел воскликнуть он, как услышал:
– Ойген! Дорогой! Ты? – Он собрался было ответить, но вновь не успел ничего сказать, Хельма разразилась радостной тирадой: – Как твои дела? Как Берлин? Как ты себя чувствуешь?
– У меня все в порядке, Хельма, как всегда. Все хорошо. Осталось уладить несколько незначительных формальностей, и с делами будет покончено.
– Как там Берлин? – переспросила она.
– Берлин?.. Берлин бурлит, полон энергии и хорошеет. Как наши дети?
– О, они в порядке. Подвик бегает во дворе, Урсула рисует. Оба спрашивают, когда приедет папа. Ты ведь присмотрел им подарки? Они надеются.
– Конечно. Для Подвика нашел великолепный набор оловянных солдатиков, о котором он мечтал. А Урсуле – коробки акварельных и масляных красок. Только не говори им пока об этом.
– Нет, конечно. Они будут так счастливы!
– Я и тебе тоже кое-чего присмотрел.
– Что же это?
– То, что тебе не может не понравиться.
– Какой же ты заботливый, Ойген!
– Ты даже не представляешь, мой ангел, как мне здесь не хватает вас.
– А как я хотела бы сейчас оказаться рядом с тобой в Берлине, дорогой.
– Не грусти, мое сердце, мы еще приедем сюда с тобой и с нашими детьми.
– Ах, жду не дождусь.
– И не сомневайся. Хельма, что-то я еще хотел спросить?.. Да, как там, Рихард вернулся из поездки?
– Вернулся, вернулся и уже побывал у нас.
– Надеюсь, в хорошем настроении?
– Настроение у него было отличное. Немного повозился во дворе с детьми, потом сел на свой ужасный мотоцикл и уехал.
– Он такой.
– Да.
– Что ж, моя радость, дела зовут!