Зов Дикой Охоты стр. 61
псы взяли след и устремились вперёд, сквозь расслоившуюся реальность, узким клубящимся клином. Кони распахнули трепещущие крылья и помчались вслед за гончими. Ночь раскрыла им свои желанные объятия, разлилась бескрайним озером, выстилая им путь лёгкими ласковыми ветрами и тайным шёпотом листьев, освещая его звёздными переливами и лунным серебром. Преобразился лес вокруг, и открылась взглядам сеть тончайших, едва теплящихся ручейков крови земной. Меж слоёв реальности мелькали образы тех, кто украдкой бросал взгляд на Кемран и отправлялся дальше, прочь от земли печали к землям, где волшебство било ключом. Им сегодня предстояло праздновать торжество древней магии, и они не хотели задерживаться там, где законы этой магии постепенно теряли силу. Но тёмные, стремительные скакуны Всадников несли своих седоков над Кемраном по краю Вуали, меж двух граней мира, сквозь спящий зачарованным сном лес.
Та, что спала внутри Рианы, издала боевой клич, возвещавший о её возвращении, пронзивший пространство как звон охотничьего рожка. Ветер подхватил смех Всадника, играя с ним, перекатывая его рябью по тёмной, зыбкой глади ночи.
Псы между тем почуяли след ярче и возвестили об этом звенящим от возбуждения воем. Краем сознания Риана успела понять, что вот-вот она должна была пересечь границу, непривычную для её человеческого тела. Вуаль Матери коснулась её ласковым прохладным дыханием и впустила в пространство её сновидений…
От острой не своей боли Риана вскрикнула и покачнулась в седле. Казалось, что грудь пробило навылет, и она прижала руки к сердцу, почти чувствуя на пальцах кровавые слёзы своей сути. Хрипло, замогильно рычали псы, и бил копытом конь, не в силах двигаться дальше.
На помертвевшей чёрной земле величественное, согнувшееся под грузом непосильного бремени Древо пыталось жить, пыталось из последних сил делиться собой – тем, что осталось от него. По эту сторону Вуали копьё казалось огромным – под стать его стволу, – и рана кровоточила умирающим, угасающим волшебством. Могучие ветви с остатками изумрудных искр в засохших листьях всё ещё пытались простираться над землёй. Иссыхающие корни всё ещё стремились к самым дальним пределам. Но Риана видела, как мало осталось этой чудесной сияющей жизни, до последнего мига жаждущей дарить себя. Не осознавая себя, желая хоть как-то облегчить боль Древа и став лишь этим желанием, она спрыгнула на обжигающую ядовитую землю и устремилась было к отравленному источнику кемранского волшебства, но сильные руки удержали её, подхватили. Всадник успел спешиться и остановить её и теперь прижимал Риану к себе, трепещущую, плачущую от боли по воплощённому гибнущему чуду.
– Копьё, способное смертельно ранить Древо, погубит тебя одним касанием – погубит любого из нас, – тихо с горечью прошептал он, очень медленно, с усилием двигаясь ближе к Вуали и унося с собой Риану.
Обезумев, она билась в его руках, кричала, то умоляя, то проклиная, но он не слушал и продолжал идти. И лишь когда он забрал её из пространства Древа и боль перестала затмевать её разум и чувства, она поняла, как тяжело давался ему каждый его шаг, как обжигал его самого яд, вошедший в землю. Псы, вырвавшиеся из-за Вуали, брезгливо, опасливо встряхивались. Кони тяжело дышали, и их полувидимые крылья поникли.
– Простите меня, – проговорила Риана.
– Всё, что мы делаем для тебя, мы делаем по своему выбору, – спокойно возразил Всадник