Зов Дикой Охоты стр. 66
светлой печалью. Осторожно Вальтен заключил королеву в объятия, вдохнул её сказочный, нездешний запах. Она не была Эльвейс, но она единственная сумела коснуться его изнутри. Он никогда не называл её леди своего сердца, но она была так нужна ему. Для его измученной глубинной жаждой сути она была живой водой из легенд.
Она помогла ему ощутить себя живым и сейчас, влила в него часть того волшебства, должно быть, оставшегося после их с Илсой ритуала. Но краем сознания Вальтен понял вдруг – сегодня впервые, – что она была немного не здесь… немного не с ним…
XXIX
Такого празднования Священного Дня Кемран не видывал давно. Ярко полыхали костры, и во всех уголках королевства гремела известная с древности музыка. Но торжественнее и веселее всего было празднование в столице. В честь Праздника, устроенного королём и королевой в традициях Валлы, жители Кемрана разбили у городских стен большую ярмарку, на которой мастера представили лучшие свои творения. И даже мастерам, работавшим с особым кемранским сплавом, нашлось сегодня место в общем параде чудес.
Суровые кемранцы – неслыханно – веселились и танцевали, чествуя триумф жизни и света Небесного Отцова Огня и щедрость Матери Земли. Воздух звенел на разные голоса, и земля дрожала в полузабытом ритме танцев. До сего дня королю Вальтену не удавалось вернуть традицию праздновать Священные Дни. За время правления Радднира многие обычаи были изменены и позабыты. И всё-таки Завоеватель сумел вернуть дух былого времени – благодаря ведьме из Валлы, любимой королеве народа, которой так хотели угодить люди.
Даже жрецы Отца преобразились сегодня, и особенно остро не хватало сегодня жриц Матери для гармонии торжеств. Впервые за долгое время жрецы были не только суровыми стражами, но ещё и яркими светочами, служителями Огня Жизни и радости. И один лишь Сотар пытался не поддаться общему весёлому безумию, хмуро глядя на то, как старшие его жрецы радуют народ чудесами, словно какие-нибудь ярмарочные фокусники.
«Как посмели все они позабыть об опасности! – гневно думал верховный жрец. – Как посмели забыть, что в эту ночь особенно хорошо ткётся нечестивое волшебство?»
Он чувствовал этот смрад – отвратительные миазмы волшебства Фэйри, вплетавшиеся в ткань торжества. Неужели сегодня Блуждающие Тени посмели веселиться вместе с людьми? Неужели забыли, что это была за земля? Не мешало бы им напомнить! Вот только даже жрецы, похоже, не спешили с этим, очарованные празднеством.
Сотар наблюдал, слушал, нюхал, силясь различить источник смрада. Уж сколько таких источников он уничтожил при малейшей тени угрозы – не счесть. А теперь вот явились, проклятые, снова. Глупый мальчишка Вальтен забыл, что магия земли в жизни была вовсе не такой, как в блистательных легендах прошлого, и что не все тайны были сказочными. Дорога таинств Мира была зыбкой болотистой почвой, и потому таинства были уделом избранных. Людям нужна была добротная широкая дорога, иначе они были слишком уязвимы для Теней, которым отзывались их ещё не отвыкшие от чудес сердца.
Взгляд верховного жреца выхватил из толпы менестреля королевы. Обвинить его в открытую он не мог – это означало бы бросить вызов и ведьме, и королю. Но Сотар отчётливо видел теперь, чья магия звучала в некоторых его песнях. Долго и искусно скрывался от него этот бродяга, но недооценил