Зов Дикой Охоты стр. 79
живых – жизнь переставала быть полной, ведь они уносили с собой часть сущности.
Но у смерти была и милосердная рука – те, кто забирал боль и страх и пресекал страдания, те, кто помогал заблудившимся, потерянным призракам найти дорогу домой, те, кто озарял клубящийся мрак мягким звёздным светом и выводил к Спирали Перерождений. В вечном слиянии, дополняя друг друга, разномастные Всадники свиты Охотника неслись над спящими землями, и Мир содрогался от призрачной поступи сонма сотканных ночью коней.
Тиллард вздохнул и раскрылся власти этой ночи, отпуская прежние ошибки, отдавая свой страх, свои сомнения, свою боль. То, что тяготило сердце, он позволил им забрать, умирая и обновляясь, как и всякое проявление Мира сегодня. Но кое-что из этого он оставил себе – то, что побуждало бороться и давало силу продолжать путь.
А когда ближе к рассвету Дикая Охота умчалась за недосягаемые даже для Фэйри призрачные пределы, менестрель позволил себе выйти на Дороги Ши – так велика была его тоска по волшебству.
Он увидел тропу в осеннем жемчужном тумане и древние деревья в рваных золотисто-карминовых облачениях и пошёл по ней с лёгким сердцем. Он не слышал привычного перезвона далёких голосов, рождавшихся в той же дали, откуда было родом его вдохновение, но воздух всё же был пронизан родным дыханием чудес. Тиллард вкушал каждый свой шаг, наслаждался каждым вдохом. А потом он услышал тихий, призрачный перестук копыт, заставивший его замереть. Менестрелю показалось, что в тумане он уловил очертания псов с тёмными звёздами глаз, но он не был уверен. В следующий миг навстречу ему выехал Всадник на сотканном ночью скакуне. У коня были крылья из трепещущего воздуха, а в глазах плескалось непокорное пламя.
Тиллард замер, зная, кто стоял перед ним. Смерти он не боялся, ведь он был бродягой, любившим всякую интересную дорогу. Он никогда не пересекался ни с кем из свиты Охотника вот так, в своих снах-путешествиях. Причина этой встречи могла быть только одна. Так рано…
Между тем Всадник чуть поклонился в седле и тихо проговорил:
– Пусть ночь раскроет тебе свои желанные объятия, менестрель.
Голос у него был мягким, почти доброжелательным, хотя потусторонние отзвуки, вплетавшиеся в богатое, многогранное звучание, могли и пугать. Должно быть, он был из тех, кто воплощал собой милосердную руку смерти – как Риана.
Тиллард поклонился в ответ.
– Пусть она осыпет вас своими драгоценностями, – ответил он ритуальной фразой. Ему было не по себе – не страшно, просто не по себе. И ведь так многое ещё осталось незаконченным, и он нужен был своей королеве! Поэтому он посмел сказать: – Тебе, бесспорно, лучше знать, но всё же… кажется, мне ещё рано выходить к Спирали Перерождений.
Он почувствовал на себе пристальный взгляд, хоть и не видел лица своего собеседника.
– Я здесь не для того, чтобы забрать тебя с собой. Я стою на твоей дороге и не открываю тебе свою. – В его голосе менестрелю послышалась лёгкая улыбка, которая в следующий миг сменилась сдерживаемой печалью: – Зов невыносимо терзает сердце желанием, в том числе и моим собственным. Но я не смею отзываться, не должен отзываться. Скажи ей, что я не оставил её. Крылья хищных птиц уже окрепли. Напомни ей, что моя нагая, неприкрытая плотью дикая магия