Библиотека

Зов Зоны стр. 115

Размер шрифта
-
+
Тема

«Риорда», синие с белым кроссовки «Адидас» и… холщовая сумка с портретом каких-то волосатых чуваков и надписью «АВВА».

Пижон явно держался особняком. Хотя кое-кого он все-таки знал. Из тех, кто помоложе. Кто-то даже поинтересовался у него насчет времени.

– Без четвери два! Пятнадцать минут еще…

– Эх, скорей бы. После вчерашнего трубы горят…

Собеседник пижона выглядел как-то не очень. Тоже еще довольно молодой, но весь какой-то потасканный, побитый жизнью. Длинные сальные патлы, кеды, коричневые брюки клеш и разноцветная – красная с цветами – рубаха, завязанная на впалом животе залихватским узлом. Вот, тоже не как все – не в серо-черной гамме. В такой рубахе парень, верно, сошел бы за своего и в цыганском таборе.

– Ты это, Миха… когда приехал-то?

Ага. Пижона звали Михой.

– Вчера еще. – Парень скривился, как от зубной боли. – Ну сколько говорить – не Миха, а Мик. Ну, как Джаггера. Ой… смотрю, не изменилось тут у вас ничего.

– В клубе завтра танцы. Придешь?

– Хо! У вас тут, поди, еще под «Шизгару» пляшут. Или под «Добрых молодцев».

«Добры молодцы» были произнесены с нескрываемым презрением.

– Не, у нас ансамбль свой. ВИА.

– Ну, я и говорю. Эх… – Сняв очки, пижон Мик мечтательно прищурил глаза. – Куплю вайну. Дринкну… И – вуаля! Сниму какою-нибудь герлу и…

– Как-то ты непонятно говоришь, парень! – хмыкнул кто-то в толпе.

Ой, не просто толпа это была – очередь! Все стояли и кого-то обсуждали, громко смеялись и вовсе не стеснялись самых грубых ругательств. Говорили по-русски, правда, с явным южным выговором – на мягкое «хгэ».

– Вчерась бригадир заглянул, мля… Я вас, грит, завтра на комсобрании пропесочу! А тут и комсорг!

– У вас комсоргом-то Гриня, что ль?

– Не, Гриня – культурный сектор. А комсорг – Анька Колотько.

– Анька – дивчина гарна.

– А что за вино-то привезли, а?

– Говорят, «Ркацители»… По две бутылки в руки.

– Хэ! Ну его к лешему. Кислятина, да и дорого. Нам бы что попроще. Гнилушки или плодово-выгодного.

– «Агдам», говорят, привезли. Васька Гринько с утра видал – разгружали.

– То-то он уже с утра и пьяный. Видать, с грузчиками забухал.

– «Агдам» – это хорошо!

– Два шестьдесят, однако! Нам так не жить… Нам бы «Зосю» по рубль пятнадцать.

– Не, «Золотой осени» точно нет. Говорят, «Биле мицне». По рубль семьдесят.

– О! Это ж не вино. Это сказка!

Дашка почала головой и неожиданно улыбнулась:

– Честно, я вот только того, что в джинсах, и понимаю. Остальные – темный лес. Вроде и по-русски все говорят… А ничего не понятно! Комсорги какие-то… секторы…

– Здесь восемьдесят шестой год, Даш, – хмыкнул Витек. – Незадолго до взрыва.

Девушка отмахнулась:

– Да счас! Ага, я такая взяла и поверила.

– Верь – не верь, твое дело.

– Хватит спорить, – хмуро оборвал Валера. – Нам ведь надо обратно, в Москву. Витек – на поезде?

– Да нет! Говорю же – восемьдесят шестой год. «Кротовину» нужно.

– Так она же…

– Не та! Та – простая. И в обратную сторону не действует. Здесь еще другая есть. Недалеко, километрах в пяти.

– Так пошли уже! – Дашка примирительно улыбнулась. – Восемьдесят шестой это или, может, вообще царское время… Какая разница? Чего здесь толпиться-то? Нам домой надо. Кстати, как твоя рана?

– Да как сказать… – замялся Витек.

Девушка быстро сняла с

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.