Зов Зоны стр. 52
– в армейской кепке, с круглым, каким-то деревенским лицом и пошлыми редкими усиками, едва пробивающимися над верхней губой, словно у какого-нибудь сопленосого подростка. Лучше б уж сбрил, не позорился бы.
Остальные «вояки» выглядели еще моложе и, судя по всему, безоговорочно подчинялись сержанту.
– Вот! Схватили в доме, товарищ сержант! – браво доложил один из парней с автоматами. – Забрался на станцию. Видать, за нашим хабаром.
– Вот! – подняв вверх указательный палец, сержант наставительно хмыкнул. – Что я вам говорил? Вот зачем пост! Не зря выставили… Постойте-ка… Это не тот ли… что с «пластырем»? Кого мы недавно спугнули.
– По одежке – вроде бы он и есть, – один из парней замялся. – Правда, лица-то мы не разглядели. Далеко было.
Они все выглядели одинаково. Или это так казалось спрятавшемуся в зарослях Валере. Все одинаково сухопарые, если не сказать, тощие. Недокормленные, что ли. Не воинство, а какой-то детский сад. Впрочем, имелась тут и парочка парней постарше остальных и явно посильнее. Этих, по уму, нужно было бы обезвредить в первую очередь. И сержанта. Остальные… Остальные тоже опасны: как ни крути, а у них огнестрелы. Пистолет у Будкина они, конечно, уже изъяли… Хотя…
– Обыщите его!
Ага! Ну наконец-то, догадались… Сейчас все и изымут.
– Опаньки! Товарищ сержант, тут в рюкзаке…
– Сам вижу, что в рюкзаке. – Сержант пододвинул рюкзак поближе к себе. – Самого его обыщите. Да как следует! Что найдете, кидайте, вон, на крыльцо.
На старые рассохшиеся ступени тут же полетели карта, бинокль, нож, сорванные соцветия пижмы, какая-то непонятная хреновина и запасная обойма к «ПМ». Пустая.
– О, «зуда»! – узрев ту самую хреновину, обрадованно воскликнул сержант. – Обойма, смотрю, есть… А где пистолетик? Эй! Я тебя спрашиваю? – Командир небольшого отряда глянул на пленника со всей возможной суровостью, разве что усами грозно не пошевелил. Да и не мог – не усы то были – так, усишки, усики.
– Дык это… в болоте утонул пистолет-то, – «включил дурака» Будкин. – Тут трясина, недалеко. Ну там, по дороге… Я там «росянку» видел.
– «Росянку» и мы видели. А вот пистолета что-то не наблюдаю. Эй, парни.
– Да там, в болотине, говорю ж! Ой! Чего сразу бить-то?
Двое парней – те, кто поздоровее, – положив автоматы, тут же принялись молотить пленного. Били, что называется, от души, с каким-то даже радостным злорадством! Один – под дых. Второй – в печень.
Василий заскулил, скрючился.
– А это зачем? – Сунув в карман «хреновину», сержант удивленно взял в руку ярко-желтые цветочки. – Тоже хабар? Давай поясни, пока до смерти не забили!
– Да это пижма, – быстро заговорил проводник. – Она и от комаров, и от живота помогает.
– От живота? – хмыкнув, сержантик оглянулся на самого тощенького бойца. – Рядовой Борькин!
– Я-а!
– Как живот?
– Почти уже не болит, но… так…
– Ясно! – Суровый взгляд вновь перешел на пленного. – И что с ним делать? Как лечиться-то?
– Заваривать надо. Потом процедить… Хотите, так я покажу, как…
Молодой командир неожиданно засмеялся:
– Покажешь, покажешь. Если доживешь!
Тут уж грохнули хохотом и остальные. Смеялись нехорошо, как-то даже зловеще. А что? Ублюдкам этим кого-нибудь пристрелить – раз плюнуть. В Зоне никакого закона нет – только закон сильного. Значит, нельзя быть слабым.
Валера судорожно прикидывал, как помочь напарнику, как выручить? Одиннадцать человек, все вооружены.
В голову