Жребий брошен стр. 109
смолевников, разогнавшихся для копейного удара.
Краем глаза он заметил только, что происходит что-то не то, что-то неправильное, а когда повернул голову, то мертвецы уже разлетались в стороны, словно стряхнутые с доски шахматные фигурки, а на поле стали вырываться один за другим одетые в броню всадники.
— Пятый легион, вперед! — закричал он, хватаясь за саблю.
Однако смолевникам не было дела до кучки всадников, что стояли в сотне шагов за сражающейся фалангой, они тут же начали сворачивать вправо и влево, снося головы стоящим в задних рядах легионерам.
— Обезумел, колдун?! — схватив под руку, удержал Олега купец. — Куда едино супротив рати рвешься?
Строй был прорван всего на ширине двух десятков легионеров, но через эту дыру, словно через пробоину в плотине, хлестали и хлестали всадники, колесницы, опять всадники. Возничие колесниц повернули свои повозки и погнали их сзади вдоль строя, подрубая шипами на ступицах ноги заднему ряду воинов, — а Олег не мог развернуть легионы, потому что с той стороны тоже напирали вооруженные совнями каимцы.
— Пятый легион!!!
Плотный, ощетинившийся копьями прямоугольник наконец подошел к месту прорыва, вдавил остриями каленых наконечников прорвавшихся врагов обратно в пробоину — хотя, конечно, большая часть всадников осталась на земле. Колесницы, развернувшись, ринулись на помощь своим, застряли в строю легионеров и были истреблены. Но к этому времени фаланга потеряла четыре задних ряда! Четыре из восьми… Это означало, что новый удар тяжелой конницы мог прорвать ее практически в любом месте. В любом…
Однако Раджаф предпочел не рисковать и ударил там, где тонко — опять в левое крыло. А может, там, под деревьями, полегли последние из отсеченных легионеров, открыв врагу дорогу. Всадники и колесницы появились совсем на границе леса, за пятым легионом, стремительно обходя его по дуге.
— Проклятье… — Олег простер руку в сторону залитого кровью края поля, зажмурился и как мог четче и размереннее произнес заветные слова: — Аттара храш коми, тхара, тзара, Тхор! Ананубис, кхор, тра Кнор, Кнор, Кнор-Кронос! Атахи!
Когда он открыл глаза, мертвецы уже поднимались — залитые кровью, с пробитыми доспехами и расколотыми щитами, поднимались, продолжая удерживать в руках мечи, которыми минуту назад бились против Олега.
— Убейте их! — указал на атакующего врага ведун, и восставшие из мертвых повернулись, готовые к первой после своей гибели схватке.
Но у них не было ни больших щитов, ни пик, ни времени, чтобы все это подобрать и сомкнуться в строй. Всадники налетали на них, сбивали конской грудью, рубили сверху — зомби прикрывались щитами, резали брюхо скакунам, чтобы потом добить упавших.
Потом примчались колесницы, пробивая рыхлую массу пехотинцев грудями коней, прочными дышлами, кромсая их шипами колес. И опять самыми уязвимыми оказались рысаки — стоило легионеру рубануть одного, как повозка опрокидывалась, раскидывая возничих и метателей копий, как ненужные игрушки.
Олег опять вскинул руку:
— Аттара храш коми, тхара, тзара, Тхор! Ананубис, кхор, тра Кнор, Кнор, Кнор-Кронос! Атахи!
Ему некогда было смотреть, что происходит сейчас с фалангой, все его силы и внимание сосредоточились на том, чтобы заткнуть прорыв, удержаться, не дать второй раз обойти фалангу со спины. Вот поднялись мертвецы, убитые считанные секунды назад, развернулись навстречу бывшим друзьям, вскинули клинки. И опять всадники принялись прорубаться через рыхлый строй. Все ближе, ближе, ближе.
— Теперь точно пора… — Олег снял щит