Жребий брошен стр. 132
только в дни траура брить переставал. Потому и видно было сразу: коли боярин с прической — значит, горе у него случилось недавно. С бородой окладистой и лысый — в жизни все путем. Весь бритый — ну, значит или наказан за проступок какой позором, или проиграл свое достоинство в кости или еще в каком споре. Здесь же в одной и той же сотне скакали люди и бородатые, и бритые, и усачи, и с короткими волосами, и с длинными. Ничего не разобрать! Сам ведун перед походом слегка побрился, приводя себя в приличный вид. Подстриг усы, чтобы в рот не лезли, подровнял бородку, частично подрезав, частично подбрив на подбородке и щеках. Так, чтобы не мешалась, но и позора не было. Волосы оставил длинными. Не из траура, а просто по сохранившейся из далекого двадцать первого века привычке. Почему бы и нет?
— Куда едем, сотник? — нагнав Вения, поинтересовался у него Олег. — Вроде, мы тут по мудрому Аркаиму советники, а нам и не сказали ничего.
— К торгу путем коротким, — медленно, словно экономя каждое слово, ответил стражник. — Там лодки нас на берег отщепенский перевезут.
— А почему не у отмели? Там же идти ближе.
— Заметить могут… — выдавил из себя ответ сотник.
— Ладно, пройдемся. Нам не привыкать. Вы идите, а я в лес сверну, через него проеду. Опосля догоню.
— Великий Раджаф велел не спускать с тебя глаз ни на миг! — словно проснувшись, распрямился в седле воин.
— Ну, так поехали со мной, я же не запрещаю, — пожал плечами Олег и потянул левый повод, сворачивая с дороги в березняк.
— Куин, Отвор, — махнул рукой сотник. — За чужеземцем скачите. Следите, чтоб не сбежал. И вообще…
Последние приключения совершенно лишили ведуна его обычных, повседневных припасов, что могли пригодиться при насущной, повседневной ворожбе: морок, порчу отвести, приворот сотворить, коли кто попросит, красоту наворожить, отговорить от ран возможных. Мало ли чего в жизни и походе пригодиться может? А то
последнее время только и удается — либо саблей махать, либо в петле пеньковой болтаться. Этак недолго и позабыть, чему столько лет учился.
Для большинства зелий составляющие самые простые подходят. Пыль дорожная, цветки незабудки или василька, колосок полевой, что на границе поля и ямы вырос, али гриб любой с опушки, шкуры змеиные сброшенные, рога старые. Лучше не целиком, конечно, а опилок настрогать. Жаба или лягушка, коли не просто дохлые, а уже сухие попадутся, помет мышиный… Много чего пригодиться может. С тем и ехал Олег по лесу, поглядывая по сторонам, иногда внезапно нагибаясь, чтобы колосок какой оборвать, а иногда и спешиваясь — собрать перья, оставшиеся после чьего-то ужина, клок шерсти звериной подхватить.
За несколько часов набив полную поясную сумку (потом еще сортировать ведь все придется, раз в пять меньше в конечном итоге припаса получится!), ведун выехал на дорогу, пустил коня рысью и за два часа нагнал остальной отряд, уже успевший встать на привал. Олег еще подумал, что рановато Вений сотню на отдых остановил, до заката еще верст десять пройти успели бы — но на следующий день узнал, что спешить некуда. До реки оставалось немногим больше версты.
Поле для торга, судя по всему, не использовалось уже почти месяц: трава, что вовсе не росла на утоптанной земле,