Журавль в руках стр. 27
сукрам зерно и вещи. Мой сын погиб. Мой брат убит на пороге дома. Меня бросили умирать, кому нужна старуха? И когда пришел Серге и принес лекарство, то мало было людей, чтобы есть лекарство. И я сказала Серге: твой брат, мой брат мертв. Ты мой брат. Ты возьми его дочь Луш, и она будет твоя жена. Ты найди сукра, который убил брата, и убей сукра. И все, кто слышал, сказали: «Это нельзя, это запрещает закон. Нас всех убьют». И Серге сказал: «Законы придумали люди. И они их меняют».
— И он убивал?
Мне хотелось, чтобы старуха ответила «нет». Сергей не имел права судить и казнить. Даже если ему казалось, что это право дает ему справедливость.
— Он сказал: «Если я убью сукра, придет другой сукр. Только все вместе люди могут прогнать их».
— Правильно, — выдохнул я. — Это ничего не решает.
— А мы ждем, — закончила старуха. — И нас все меньше. А сукры все сильнее.
Где-то далеко, за пределами деревни, возник низкий протяжный звук, словно кто-то натянул и отпустил струну контрабаса. Агаш осеклась, невидящие глаза смотрели туда, откуда пришел звук. Пальцы, раздутые в суставах, вцепились в тряпку, прикрывавшую колени.
— Что это? — спросил я.
— Трубы, — сказала старуха. — Еще далеко.
— Идут сюда? — не отставал я.
— Смерть сторожит людей. Ты уходи. Серге сказал, чтобы ты уходил.
— А где Сергей? Где я найду его?
— Серге в лесу. Они ищут Серге. Уходи. Ты такой же, как он. Я была больна от горя. Я сказала Серге, что он должен убить сукра. А Серге сказал тем, кто оставался живой: почему вы даете себя резать, как свиней? Лучше бы он не приходил. Уже нет мужчин в нашем роду, уже нет деревни, и сукры убьют последних за то, что деревня дала приют Серге. Нельзя спорить с судьбой…
Звук контрабаса донесся снова. Чуть ближе. Или мне показалось, что ближе?
— Агаш-пато! Агаш-пато!
Вбежал, запыхавшись, мальчишка-пастух. Он размахивал
сведенными в кулаки руками, помогая себе говорить. Старуха слушала, не перебивая. Потом протянула руку. Мальчишка разжал кулак. Там был комочек бумаги. Я расправил его. На листке, вырванном из записной книжки, было крупно, косо написано: «Николай, быстро уходи. Не вернусь, позаботься о Маше. Я у нее один. Это приказ».
Записка была без подписи.
— Ты уходишь? — спросила Агаш.
Я посмотрел на часы. Чуть больше часа прошло с тех пор, как лесник ушел с мужчинами. Я знал, что не послушаюсь его. Я не мог вернуться один.
— Уходи быстро, — настаивала Агаш. — Курдин сын выведет тебя.
— А вы?
Она показала на черную щель позади нар:
— Я спрячусь в яме.
— Мальчик может провести меня к Сергею?
— Нельзя.
— Почему? — Я взял ружье лесника.
— Он не велел. Он знает лучше. Ты чужой.
— Я пойду к Сергею, — сказал я. — Он мой брат.
Старуха молчала.
— Тогда я пойду один.
Мальчик топтался у входа, будто хотел убежать, но не смел.
Старуха повернулась к нему, заговорила. Он ковырял ногтем притолоку.
— Иди к Серге, — согласилась старуха. — Ты мужчина. Мальчика от леса пришли обратно. Я не хочу, чтобы его убили. Он спрячется со стадом.
— Спасибо, тетя Агаш, — кивнул я.
Мальчишка бежал впереди, иногда оборачивался, чтобы убедиться, что я не отстал. Страшно худые, раздутые в