Журналюга стр. 182
аэропорт. Он может объехать посты.
— Послал. Утром буду там сам.
— Он не должен вернуться в Москву, вы меня поняли?
— Не повторяйтесь, — буркнул Полковник и ушел со связи.
Что Лозовский узнал в Нюде? С кем, кроме Назаряна, он успел поговорить? Кольцов не знал, какую угрозу несет возвращение Лозовского в Москву. Но чуял нутром: опасно, очень опасно. Лозовский неуправляем. Это Кольцов уже давно понял. Он непредсказуем. Это понял только теперь. Он не должен вернуться в Москву. И это как раз тот случай, когда необходимо идти даже на самые крайние меры.
Кольцов позвонил капитану Сахно и приказал взять под наблюдение Шереметьево, редакцию и квартиру Лозовского. Если будет возможность — перехватить. Любым способом.
В Нижневартовске Лозовский не появился. Среди пассажиров, прилетевших в Москву, Лозовского не было. В редакции его не было. На звонки домой жена отвечала, что он работает над срочной статьей на даче.
Ситуация становилась все более угрожающий.
Вошел дежурный референт:
— Геннадий Сергеевич, звонят с вахты. Какой-то человек хочет вас видеть. Говорит, что вы будете ему очень рады.
— Кто?
— Журналист Лозовский.
IVРеферент вышел встретить Лозовского на вахту, в фойе особняка принял «аляску» и шапку и по знакомой уже Лозовскому мраморной лестнице с красным ковром проводил его в кабинет президента ОАО «Союз». Кольцов встретил его стоя у стола и опираясь на него костяшками пальцев.
— Вы ранены? — спросил он, увидев грязную марлевую повязку на голове гостя.
— И довольно глубоко.
— Вам нужно в больницу, сделать перевязку и зашить рану.
— Ни в коем случае, — возразил Лозовский. — Мне нужно довезти эту рану до Москвы. Это не рана, это вещественное доказательство.
— Вещественное доказательство чего?
— Того, что у вас крупные неприятности, господин Кольцов. Настолько крупные, что я даже не уверен, можно ли назвать их неприятностями.
— Объясните.
— Охотно. Особенно если вы предложите мне сесть. По правде сказать, у меня был не очень легкий день, я чувствую себя несколько утомленным.
— Разумеется. Садитесь, пожалуйста, господин Лозовский.
— Спасибо. Так вот, о неприятностях, — продолжал Лозовский, с удовольствием погружаясь в глубокое кресло и вытягивая ноги. — Как вы наверняка знаете, каждое оружие оставляет в ране свои, только ему присущие следы. Не является исключением и такое экзотическое по нынешним временам оружие, как кастет. Вы понимаете, о чем я говорю?
— Нет.
— Сейчас поймете. В Москве судмедэксперты обследуют мою рану. И сравнят ее с раной на голове одного молодого московского журналиста. Со смертельной раной. И без особого труда обнаружат идентичность оружия. Это оружие — кастет вашего телохранителя Ленчика.
— Про какого журналиста вы говорите?
— Про Стаса Шинкарева, через которого вы слили информацию о «Нюда-нефти» генералу Морозову.
— Шинкарев убит?
— Только не говорите, что вы ничего об этом не знали.
Не ответив, Кольцов обошел стол и опустился в свое кресло. Его малоподвижное серое лицо словно бы окаменело.
— У меня такое ощущение, что вы действительно ничего об этом не знали, — заметил Лозовский.
— Не знал. Я приказал заплатить ему тридцать тысяч долларов. Он согласился и обещал молчать.
— Об этом вам доложил капитан Сахно?
— Да.
— Какой интересный поворот темы! Так-так-так. Нужно будет посоветовать подполковнику Саше Муравьеву, это оперативник из убойного отдела МУРа, — объяснил Лозовский, — провести обыск на квартире Шинкарева. Впрочем, его уже наверняка провели. И у меня